едва ощущал ее.
Он умирал.
* * *
Свет был таким сильным, что пробился через боль и тьму, отогнал ее. Мир
покачивался перед глазами, он снова мог дышать. Он ощущал запах травы, слышал шаги,
которые остановились. Он ощущал руку Килэй на его ладони.
Ее темные брови были сдвинуты от концентрации, щеки пылали красным.
- Это ужасно, - она застонала со смешком. – Как вы, шептуны, это терпите?
- Ты меня исцеляешь? – услышал он свой вопрос.
Она скривилась.
- Нет, это… драконий навык. Мы порой можем разделять боль.
Он услышал вскрик Джейка.
- Но я думал, такое бывает только если…
- Шшшш! – зашипели Аэрилин и Лисандр.
Каэл не слышал, из-за чего они спорили. Он вдруг понял, почему его боль угасает,
почему задрожала рука Килэй.
- Нет, не забирай, - он едва мог передвигать губы. Новая тьма собиралась, унося его в
сон. – Не… я смогу…
Она фыркнула и скривилась.
- Не борись, упрямый ребенок гор.
Она положила ладонь на его грудь, он заметил, что она все еще была в броне. Он
хватил ее за запястье другой руки и пробормотал:
- Как…?
- Эта одежда выдерживает обе мои формы, - тихо сказала она. – Но не могу сказать,
как, это секрет.
Он знал. Почему-то он думал, что знал причину. Но потом тьма заставила его забыть.
Глава 29: Убийца ведьмы
Каэл проснулся точно не там, где засыпал. Он смог открыть глаза, увидел лицо
Джонатана и вздрогнул.
- Аха! – сказал скрипач слишком громко. – Видишь? Я же говорил, что он проснулся.
- Твое дыхание его и разбудило, - фыркнул Ноа. Он оттолкнул Джонатана и хмуро
посмотрел на Каэла. – Ты точно проснулся?
- Да, - выдохнул Каэл. Он все еще был слабым от головной боли. Конечности
напоминали по ощущениям жижу на дне котла. Но он хотя бы выжил. Джонатан и Ноа
помогли ему сесть, он моргал, и окружение медленно становилось четким.
Было темно: он видел, как звезды мерцают над ним. Огоньки плясали вдоль улицы,
озаряя каменные стены и темные окна домов. Смех доносился до его ушей. Тени людей
сидели у костров, пили из кружек и общались, пока жарились куски мяса. Грубый камень
дороги был под его спальным мешком, это объясняло ужасную боль в спине.
- Мы в Коппердоке, - сказал он, они кивнули. – Рад видеть, что ты тоже здесь,
Джонатан.
Он широко улыбнулся.
- Это не все. Смотри! – он повернулся боком, и Каэл увидел саблю на его боку. –
Когда капитан Лисандр вернулся на корабль, он дал мне мою сабельку.
Каэл был потрясен.
- Вот это неожиданно.
- Ага, он рассказывал, что часто ошибается, но решил, что я смелый, раз хотел идти
тебя искать, - сказал Джонатан, глаза его мерцали. – Меч хорош, не пойми меня превратно.
Но немного монет было бы приятнее. А там, где меня держали, есть крысы, друг! Заразы,
которым хотелось сгрызть пальцы моих ног.
Ноа закатил глаза.
- Не так все плохо, я часто там бываю. Худшее то, что Моррис нагоняет скуку своими
историями. Порой я думал, что предпочел бы казнь.
- Моррис здесь? – спросил Каэл.
Джонатан покачал головой.
- Неа. Он остался с остальными на корабле. Завтра его увидишь. Кстати, о романтике,
- он хитро улыбнулся. – Как тебе поцелуй жизни?
Ноа склонился к нему, но Каэл не понимал о чем они.
- Что?
- Ладно тебе, - Джонатан придвинулся и прижал ладонь к уголку рта. – Ты чуть не
утонул, да?
- Да…
- Килэй сказала, что ей пришлось возвращать тебя.
- И?
- И мы знаем, что жизнь в утопленника вдохнуть можно только одним способом, -
сказал Джонатан, подмигнув.
И теперь он вспомнил. Картинки в «Путеводителе выживания для моряка» были не
такими романтичными, но от мысли, что Килэй прижималась губами к его губам, чтобы
он откашлял воду, все в нем сжалось.
Джонатан указал на его пылающие щеки и рассмеялся.
- Ха! Помнит. И как это было?
Каэл оттолкнул его руку.
- Не знаю. Я был почти без сознания, - рявкнул он. Но это не помешало Джонатану
громко присвистнуть и издать звук поцелуя.
Ноа стукнул его по руке.
- Хватит. Он чуть не умер, это не шутки.
- Даже Килэй посчитала это смешным, - сказал Джонатан. – Они с Аэрилин хихикали
до заката.
«Не удивлен», - мрачно подумал Каэл. Такие девушки, как Килэй, скорее смеялись бы
из-за поцелуя с таким парнем, как он, чем томно вздыхали. Он понимал, почему она
смеялась, и знал, что не должен был обижаться из-за этого. Но было больно.