произнес тост. Он отмечал так хороших друзей, интересный разговор, героизм и теплых
хлеб. Солнце начало садиться, и он поприветствовал тостом вечер.
- Где вы все это нашли? – спросил Джонатан. Он умудрялся есть уже четвертую
порцию картофеля.
- За глупость лорда Гилдерика, - заявил дядя Мартин, подняв бокал. – Если бы он не
совершил серьезную ошибку, перевозя вещи по морю, мы бы так не пировали!
Даже Каэл выпил за это.
Солнце было уже низко, забирая свет, и служанки прошли в комнату и расставили на
столе множество свечей. Лисандр ждал, пока они уйдут, а потом сказал:
- Почему я не узнаю ни одну служанку? Они так сильно изменились?
Дядя Мартин сморщил нос и аккуратно сложил салфетку в центре пустой тарелки.
- Многие, кого ты знал, уже замужем. У них есть дома и дети, за которыми нужен
уход. А почти всех парней мы делаем пиратами.
- Но он прав. Я никого не узнаю, - сказал Тельред. – Когда мы уходили, слуг было
несколько. А теперь у тебя словно по слуге на каждую комнату.
Дядя Мартин посерьезнел, тревога проступила на его лице.
- Темные вещи творятся в королевстве. Очень темные.
- Какие? – не отступал Тельред.
- Темные, - в бледном свете свечей лицо дядя Мартина вдруг стало выглядеть на сто
лет старше. – Год назад мы ограбили одно из личных суден герцога. Бой был тяжелым, мы
бросили тела за борт и пошли проверять груз под палубу. И мы увидели груз, помеченный
как скот, его везли в Бесконечные долины… только мы нашли не коров или овец. Там были
люди, закованные в железо и с метками для продажи. Мы находили еще три таких корабля,
- он кивнул на кухню. – Большая часть новеньких оттуда. Их разделили с семьями, но я не
смог выбросить их. Я мог хотя бы дать им работу и крышу над головами, пока ситуация не
наладится.
Долгая и тяжелая тишина последовала за его словами. А потом из тени раздался
голос Тельреда, он шипел, словно не дышал.
- Рабы?
Дядя Мартин кивнул.
- Темные дела, я же говорю.
Лисандр молчал. Его лицо так исказилось, что Каэл подозревал, что ураган ударил
бы по окну, если бы он все еще был проклят.
- Но у нас есть план, - напомнил ему Каэл. – Мы положим этому конец.
- Ты прав, - сказал Лисандр через миг. Он глубоко вдохнул и схватил кубок. – За
свободу! – он выпил до дна.
- Точно, - дядя Мартин поддержал его. – Думаю, нужно закончить все кусочком
пирога. Бимпли!
Он сказал это так, что Каэл подумал, что это ругательство. Но потом пухлая женщина
вышла из кухни и поспешила к их столу.
- Вызывали? – сказала она.
Лисандр вскочил на ноги и чуть не раздавил ее в объятиях.
- Дорогая миссис Бимпли, как же я скучал по вашей еде! Хотел бы я вас к пиратам.
Хороший кок делает путешествие короче.
Она покраснела и оттолкнула его.
- Я тысячу раз говорила, капитан, что корабль – не место для такой старой женщины,
как я.
- Точно, точно, - вмешался дядя Мартин. – Но после этого темного разговора мы бы
хотели пирог. Может, шоколадный и послаще?
Миссис Бимпли нахмурилась и уперла руки в бока.
- Вы же знаете, что вам нельзя пироги, мистер Мартин. Это плохо для вашего сердца.
- Для моего…? Лисандр, я живу в подземелье. Каждый день она находит новую
пытку, - он пронзил миссис Бимпли взглядом, она пораженно выдохнула.
- Я никогда…
- Не дает пирог, - громко говорил дядя Мартин, постукивая тростью по столу. –
Забирает мои запасы печенья – все двенадцать! И, - он прищурился, - убирает жир из мяса.
Как тогда мужчине набираться сил? Кошмар!
- Простите, что я забочусь о вашем здоровье, - сказала миссис Бимпли сквозь
поджатые губы. – Едой вы загоните себя в могилу, как ваш отец.
Дядя Мартин погрозил ей тростью.
- Не вмешивайте сюда папу. Я выиграю в нашей войне, Бимпли. Пирог!
Она хотела возразить, но Лисандр остановил ее.
- Это не стоит кровавой бани, - тихо сказал он. – Он получит приступ, вопя из-за
десерта.
Мисси Бимпли вскинула руки и ушла на кухню. Через пару мгновений она вернулась
с подносом, что чуть не прогибался от веса шоколадного пирога.
Дядя Мартин, торжествуя, рассмеялся и сунул салфетку под подбородок.
- Ах, мой любимый. Помню, Килэй нравятся крайние кусочки. Я возьму серединку.
Хочу как можно больше сахара сверху!
Каэл не знал, сможет ли сунуть в себя еще больше еды, желудок мог начать
отпираться. Мясо приятно утяжеляло его, от тепла слипались глаза. Пока остальные
спорили из-за пирога, он направился в свою комнату.