мог притворяться, что не слышит ее, ведь она все время сидела рядом. Солдаты скалились,
звали его горной крысой, а он ничего не мог поделать.
- Нельзя злить людей посреди моря, - предупредил Джонатан, когда Каэл ворчал из-за
их насмешек. – Если они решат тебя бросить, до берега плыть далеко.
- Я не умею плавать, - признался Каэл.
Он пожал плечами.
- Тогда все закончится быстро.
Не раздражала его только Килэй. Судно было маленьким, а волны становились все
больше. И корабль раскачивало, словно кружку с остатками эля. Желудок Килэй этого не
выдерживал.
Ее лицо все время было зеленоватым. Ей было сложно удержать еду в себе. Она
почти все время лежала на боку с капюшоном на голове и пыталась спать. Ему было жаль
ее, он приносил воду, когда мог.
Дни тянулись и угасали, ночи были приятнее. Он смотрел на небо, и звезды
очаровывали его. Они плясали по всему небу, подмигивали им. Он хотел бы хоть раз
увидеть мир с их высоты. Его проблемы смотрелись оттуда смешными пустяками. А для
него они были огромными.
Аэрилин храбрилась днем, но в темноте было сложнее. И по ночам она, видимо,
думала о Гарроне. Ее смелость таяла и сменялась слезами. Каэл часто просыпался от ее
всхлипов. Он понимал ее чувства. Когда небо темнело, он представлял Тиннарк. Он
ворочался, переживая за Амоса, не зная, в порядке ли Роланд, жалея, что он не с ними.
Порой он боялся, что никогда не увидит их снова. Порой он хотел прыгнуть за борт и
поплыть обратно, оставить эту безумную затею.
И хотя Аэрилин будила его, он не ругался на ее слезы. Если с Амосом что-то
случится, он знал, что будет плакать – мальчикам с гор позволялось плакать только из-за
смерти.
* * *
На четвертый день Каэл проснулся и подумал, что ослеп. Он протер глаза, повернул
голову в стороны, но все равно видел лишь белое облако. Воздух пах странно, словно
грязными носками.
Он помахал рукой перед лицом. Белое двигалось, от этого чесалась ладонь. На миг он
увидел свои ноги, а потом белизна скрыла их. И он понял, что это не он ослеп, а корабль
попал в густой туман.
Он помнил, что Джонатан говорил о тумане в море: «Корабли заплывают туда, но
выплыть не могут».
Он понимал по тревожным крикам, что солдаты тоже переживали. Гремела броня,
ноги носились по палубе, словно они ожидали нападение. Над ним один из стражей вопил
на матроса.
- Ты ослеп? Не говори, что не видел этого! Как можно пропустить такой туман?
- Клянусь, я огибал его, - с паникой говорил мужчина. – Я задал курс и двигался по
нему. Но туман придвинулся, он двигался против ветра, - его голос дрожал. – Я за все
время не видел, чтобы туман так двигался. Это неестественно.
Каэл решил, что пора разбудить Килэй. Он слепо потянулся в ее сторону. Когда он
задел ее кольчугу, ее ладонь впилась в его руку.
- Это я, - прошипел он раньше, чем она выкрутила ему руку.
- О, - она ослабила хватку, но не отпустила. Через миг она поняла, что происходит. –
Что за…?
- Туман, - сказал он, она села. – Смотри, - он помахал рукой, хоть она чесалась, белый
немного отступил, и им стало видно палубу.
- Погоди… сделай так еще раз, - сказала она.
Он послушался и очистил туман так, что увидел ее лицо. Она почему-то улыбалась.
- Помоги разбудить других, и не шумите.
Когда они разбудили всех, туман немного рассеялся. Теперь они видели силуэты
людей, бегающих по палубе. Несколько раз они вздрагивали от громкого грохота, тело
падало на палубу, другой извинялся.
Солдат, взявший их деньги, вопил на упавшего. Каэлу казалось, что его голос
доносится от штурвала, но он прозвучал снова, в этот раз с кормы. Туман блокировал вид
и искажал звук.
А потом воцарилась тишина. Словно кто-то накрыл их влажным одеялом. Крики
утихли, мужчины у поручней застыли. Они даже не шептались.
Он потянулся за стрелой, но Килэй остановила его.
- Не стоит.
Но тело кричало ему готовиться к бою. Его сердце колотилось о ребра так, что
волосы встали дыбом.
- Слушай, - тень ее капюшона делала ее глаза темнее, но они не становились менее
серьезными. – Это не наш бой, но, если вытащишь лук, он станет нашим. Мы не победим.
Оставайся с остальными. Ты должен защитить их. Клянешься?
Он уже не справился один раз и не повторил бы ошибку. И он подавил инстинкты и
опустил стрелу в колчан.
- Клянусь.
Она улыбнулась.
- Молодец. Встань за мной.
Они ждали несколько долгих минут, а потом кто-то крикнул: