От них было никуда не деться — от него тоже.
У меня зазвенело в ушах, а подбородок задрожал, когда я взглянула на него, шмыгая носом.
Саша стоял, отставив одну ногу в сторону, его безупречно сшитый костюм облегал каждый изгиб его мощного телосложения, подчеркивая выпуклые бедра и бицепсы. Безупречные складки его одежды опровергали скрытую опасность, таившуюся прямо под внешностью этого загадочного человека, само присутствие которого предсказало мою судьбу.
—Что ты делаешь?— сказал он низким и повелительным тоном.
Мое сердце колотилось, как зверь в клетке, я закинула руки за голову, готовясь к смертельному удару.
—Прости, — захныкала я. —Мне не следовало подниматься туда, но я... Иван лжет.—Я уткнулась лицом в сгиб раненой руки, мои веки плотно сжались.
—Встань, Миа.
Я покачала головой.
—Я не могу.—Тыльной стороной ладони я вытерла слезы со своих мокрых щек и выпрямила позвоночник. —Я не могу пойти с тобой домой. —Мой взгляд поднялся, глаза горели от слез. —Я не буду пешкой в твоем извращенном и безумном культе.
Саша подтянул штанины и опустился на корточки. Хитрая усмешка скользнула по его губам, когда он наклонился ближе, его глаза встретились с моими.
—Это то, кем ты себя считаешь?
Моя голова моталась вверх—вниз, мой разум терзали коварные слова Ивана, которые глубоко запали в мою душу.
—Да.—Я сглотнула. —Но почему я?—Мои глаза встретились с его, ища любой намек на ответ. —Что делает меня такой особенной?
Его голова покачивалась из стороны в сторону, его пальцы заправляли мои волосы за ухо, когда он цокал языком.
—Ты не особенная.
Слезы навернулись у меня на глаза, и мое сердце разбилось на миллион осколков. Я теребила свои джинсы, избегая его взгляда, мои пальцы боролись с тиком.
Вот он снова пошел, превратив меня в бесполезную кучу гнилостной вони. Он души не чаял во мне, заботился обо мне, как будто я была кем-то, кто вызывал искорку в его глазах, затем так быстро, как только мог, прогнал иллюзию прочь, он бросил меня в огненные бездны забвения, где царили тьма и разложение, мое сердце болело от горя.
Саша вздохнул и потянул меня за кончики волос.
—Вот почему ты все еще жива.—Его рука скользнула под мой подбородок и подняла мой взгляд. —Вот почему твое бьющееся сердце не у меня в руках, и твоя кровь не в моей чаше.
Волна тошноты накрыла меня, и желчь поднялась к горлу, когда он нарисовал яркие, тревожащие образы в моем сознании.
—Теперь встань.
Глава 32
Саша
Миа поднялась на ноги, ее тело дрожало. Я стиснул зубы, мои кулаки сжались по бокам. Разве я не ясно дал понять, что она моя? Разве мы не проходили это?
Когда я взглянул на ее порванную рубашку, испачканную кровью, и поношенные джинсы, мои мысли понеслись вскачь. Что с ней случилось? Почему она убежала, пренебрегая при этом своей безопасностью, и вовлекла в это моих прихожан.
Люди бы заговорили. Начались бы перешептывания.
—Что ты собираешься со мной делать?
—Ты никогда не учишься, не так ли?—Сказал я, мой голос был холодным и жестким. —Нарушаешь мои правила, попадаешь в неприятности, а потом плачешь, когда есть последствия. Ты говоришь как капризный ребенок, борющийся за внимание .—Я схватил ее за руку, моя хватка была твердой. —Так вот почему ты продолжаешь создавать проблемы? Ты хочешь моего безраздельного внимания?
Ее подбородок задрожал, когда она свернулась калачиком, ее руки были прижаты к груди, когда я поднял ее на цыпочки за локти.
Она покачала головой, и ее губы плотно сжались.
—Всего несколько слов, Миа. Мы это уже обсуждали.
—Н-нет.
—Тогда в чем дело? Потому что это становится утомительным.
Руслан приказал мне провести ее повторное тестирование, а я отказался, что только подлило масла в мое раздражение на нее.
В тот день он увидел в ней что-то такое, что убедило его, что первоначальные тесты были ошибочными, несмотря на мои неоднократные заверения, что они были правильными. Тот факт, что он не доверял моему суждению, послал дрожь по моему позвоночнику, как будто ледяные кирки впились в мои ногти. Если бы он не доверял мне принимать правильные решения, то перевернул бы жизни всех с ног на голову.
Я изучал ее, пытаясь увидеть то, что видел Руслан.
Ее кровь ничем не отличалась от чьей-либо еще. Она была просто обычной девушкой, которая проникла мне под кожу и отказывалась освобождаться.
Она была всем и ничем.
Но я был сверхмассивной черной дырой, которая поглотила весь ее мир.
Она не могла убежать от меня, а я не мог избегать ее.
—Мне очень жаль.
Ее извинения заползли мне под кожу, как незаживший зуд.
—Представь, что больше никогда не придется произносить эти слова.—Я выволок ее из полуразрушенной комнаты и остановился перед пожилой женщиной.
—Твоя награда за твою верность.—Я порылся во внутреннем кармане куртки и достал желтый конверт, наполненный достаточным количеством рублей, чтобы прокормить ее до конца ее дней, а потом еще немного.
Мы вышли прежде, чем женщина смогла отказаться от моего подарка или предложить мне чаю, и потащили Мию вниз по лестнице, ее ноги заплетались, когда мы подошли к машине.
Я не был нежен, несмотря на ее травму, когда швырнул ее на заднее сиденье, мои люди разбежались в стороны. Пусть это послужит ей уроком в следующий раз, когда она подумает о том, чтобы сбежать от меня.
Потому что, зная ее, будет следующий раз...
—Ты забираешь меня обратно домой?
Я перевел взгляд в ее сторону после того, как закрыл за собой дверцу машины.
—Да.
—Но... —Она сделала паузу и выдохнула, провела рукой по лбу, поморщилась и схватилась за плечо. —Я думала, ты отвезешь меня обратно в лес и похоронишь заживо или что-то в этом роде.
Я повернулся на своем месте, моя челюсть сжалась от ее нелепого представления обо мне.
—Какую часть нашей связи ты не поняла?—Резко спросил я ее. —Зачем мне убивать тебя за то, что ты сбежала, Миа? С чего ты вообще взяла, что у меня на руках будет твоя кровь?
Я не дал ей никаких указаний на то, что я кровожадный человек, кроме моего алтаря в лесу, но я мог бы принести на нем в жертву животных, насколько она знала.
—Из-за того, почему я сбежала.
Она сжалась, ее рука прижалась к глубокой ране на руке.
—И почему же это, Миа? Тебе не понравилась сегодняшняя еда?—Я поправил пиджак, устраиваясь поудобнее на своем сиденье — Дмитрий вез нас домой.
—О-он тебе не сказал?
Ее тело задрожало, когда она обхватила себя руками, ее зубы стучали, без сомнения, от влажной одежды, облегающей ее тело. Ее пальцы подергивались, а ноги подпрыгивали вверх-вниз. Ее нервозность стала более заметной, когда я прищурился.
Я наклонился вперед.
—Кто Он?—Я указал на нее пальцем. —Кто знал, что ты пропала, и ничего не сказал?
Мое тело напряглось, когда я сжала руки в кулаки, звук хрустящих костяшек пальцев заполнил тишину между нами.
—Иван.—Она прикрыла рот дрожащими кончиками пальцев. —Он тебе не сказал?
Мой взгляд встретился с Дмитрием в зеркале заднего вида, когда мы выезжали на пересекающиеся улицы. Я бы никогда не узнал, если бы не пожилая женщина, позвонившая Дмитрию.