К несчастью, именно это и происходит на Барвоне — огонь артиллерии убивает примерно тридцать процентов маневрирующих послинов, а затем оставшиеся семьдесят накрывают позиции, словно цунами. В данном случае сколько это будет, ПИР?
— Один миллион триста семьдесят две тысячи плюс-минус шесть процентов, учитывая известное соотношение при разрыве связующих уз и на охрану тыла.
— Сколько бого-королей?
— Три тысячи четыреста тридцать плюс-минус десять процентов.
— Количество послинов на стрелка?
— Пятьдесят один плюс-минус десять процентов.
— Это совсем не то, что сражаться с людьми, сэр, — заключил Главнокомандующий. — Нам требуется время для создания стационарных укреплений и сбора огромного количества войск. Если эти войска будут выбиты с позиций и вынуждены бежать, на первый план выйдут другие проблемы: обучения и технического обеспечения. Если бы у нас было время, достаточная подготовка и место, я бы послал вперед какие-нибудь высокомобильные подразделения с мобильным тыловым обеспечением и самоходной артиллерией, чтобы сбить их темп. Я не получаю удовольствия от того, что сижу сложа руки. Но так, как дела обстоят сейчас, лучше всего будет заминировать Ококван, заминировать дороги и удирать, как черт от ладана, пока между нами не окажется Потомак.
Как только Первая Армия окажется на северном берегу Потомака, а Одиннадцатая ББС займет свое место и как только мы накопим достаточно инженерного обеспечения с колоннами грузовиков с концертинами и бетоном, мы сможем снова войти в северную часть Вирджинии.
Затем мы станем применять огневые западни, чтобы сократить их число, пока не станет возможным посылать туда регулярные войска. Мы пускаем вперед ББС, и когда они наталкиваются на крупные силы, они отступают в укрепления, которые мы возводим по мере продвижения вперед.
Таков план, сэр, и это хороший план. Единственный камень преткновения — это то, что нам придется потерять Арлингтонское кладбище, но бог свидетель, мы возьмем его обратно! — страстно закончил Главнокомандующий.
— В Ричмонде вы не отступаете? — спросил министр обороны.
— Нет, сэр, здесь сценарий немного другой, — отметил командующий. Его ПИР услужливо высветил соответствующую карту на виртуальном экране размером со стену. — Даже совсем другой. Ричмонд легче эвакуировать через Джеймс; там требуется переместить меньше людей, и там почти та же дорожная инфраструктура, как и южнее округа Колумбия и Арлингтона. Пункт обороны генерала Китона имеет благоприятный рельеф и свободные пути отхода. Ричмонд сам по себе обладает лучшим рельефом местности, чем Арлингтон, и в Ричмонде есть некоторые строения, улучшающие план обороны. Например, огневая база, которую они сооружают, является ядром внешнего форта, подобно тому, как мы планировали в «Передовой крепости», и там разместят почти всю артиллерию корпуса и дивизионные артбатареи.
С холма Либби-Хилл они смогут долбить послинов с относительной безнаказанностью; послинам не удастся подняться на те холмы навстречу массированному огню. Хотя Арлингтонское Кладбище обладает несколько похожим рельефом, но склоны там не такие крутые, и сделать их такими потребует слишком много времени. Таким образом, по-настоящему критические сооружения находятся в районах, которые послины будут удерживать.
Тэйлор покачал головой при мысли о попытке удержать Арлингтон.
— Я просмотрел план генерала Китона, когда КОНАРК заявил о своей поддержке, и нашел его и тактически, и оперативно здравым. Генерал Китон ясно заявил, что он рассчитан на задержку послинов и что в конце концов он ожидает потерять Ричмонд. Все, на что он реально рассчитывает, это врезать им как следует по носу. Было сказано, что использование его корпуса в такой манере нанесет послинам значительно больше урона, чем при встрече их в наспех устроенных укреплениях в чистом поле. План Ричмонда предусматривает использование фортификаций, которые остановят противника физически и не оставят солдатам другой возможности, кроме как убивать послинов. Оборонительные сооружения также создадут открытую и неподвижную цель для массированного артиллерийского огня.
Он указал на соответствующие места на виртуальном экране, где ярко высвечивались значки одного батальона за другим, когда ПИР показывал силы Двенадцатого корпуса.
— Послины попадут в западню перекрестного огня.
— Если они закончат все оборонительные сооружения до прибытия послинов, то я подозреваю, что они позаботятся о южной группировке за нас. Шоко-Боттом станет могилой для послинов.
— А повторить это в Вашингтоне никак нельзя? — спросил министр обороны.
— Не так легко, сэр, и не с той же уверенностью. Как я сказал, единственной по-настоящему приличной деталью рельефа в критическом районе является Арлингтонский холм, а у него сравнительно пологий склон. Для послинов крутизна склона имеет большое значение. Повтор полного комплекса оборонительных мер просто не получится, невозможно повторить остальные детали, также как стену против наводнений, кюветы у насыпей межштатного шоссе или каналы в долине.
Президент кивнул, когда стало понятно, что генерал Тэйлор закончил.
— Генерал, вы хорошо обосновали свое мнение.
— И оно нисколько не изменило ваше мнение, не так ли, сэр?
— Оно заставило меня полностью осознать весь риск, который, признаю, некоторые личности приуменьшали. Позвольте мне спросить вас кое о чем, раз уж у нас сейчас время правды без прикрас. Каково ваше мнение о генералах Симозине и Олдсе — с точки зрения осуществления «Передовой Обороны» в северной Вирджинии?
Генерал Тэйлор тщательно обдумал свой ответ:
— Генерал Симозин, наверное, лучший генерал для обороны с таким тяжеловооруженным соединением, как Десятый корпус. Если мы скажем ему: «Разместите центр своей обороны южнее Потомака», я думаю, он выполнит свою работу не хуже любого другого на Земле. Я не думаю, что у него получится выбраться со сколь-нибудь значительным остатком корпуса, и я буду просить оформить такой приказ письменной Директивой Президента. Я не хочу, чтобы он стал жертвой политических дрязг, когда выползет обратно с меньшим количеством народа, чем требуется для захоронения погибших.
Президент принял это как мужчина.
— А вы не боитесь пасть жертвой политических дрязг?
— Если это будет директива президента, дрязги сильно на мне не скажутся, особенно если вы включите фразы типа «вопреки рекомендациям моих старших военных советников», — сказал Тэйлор с тонкой, но твердой улыбкой — И честно говоря, мне наплевать. Меня больше волнуют бедняги из Десятого корпуса, которыми пожертвуют, а не политические последствия.
Лицо президента затвердело от завуалированного оскорбления.
— А как насчет генерала Олдса?
— Ну, если он будет слишком сильно толкать Аркадия, я пошлю уоррента Кидда в Нью-Йорк с прямым приказом ликвидировать его за причинение вреда. Я говорю абсолютно серьезно, господин президент.
Президент откинулся на спинку кресла и разглядывал своего старшего командующего, подперев подбородок рукой и слегка постукивая по щеке указательным пальцем.
— Вы на самом деле против «Передовой Обороны», однако.
— Я считаю ее кошмаром, сэр.
Президент кивнул.
— Да, так оно и есть, и я ценю вашу искренность, хотите верьте, хотите нет. Вы, может, выразились слишком сильно, но это оборотная сторона ваших достоинств военного человека, генерал, и я уважаю эти достоинства. А теперь позвольте мне сказать вам насчет политических последствий, «дрязг», как вы их называете.