Она пощелкала костяшками пальцев, встала, качнулась в сторону двери и снова посмотрела на меня:
- Если это экспериментальное оборудование может ей хоть как-нибудь навредить, то не рискуй.
- Не навредит… — твердо сказал я. — Но есть шанс вернуть ей и зрение, и красоту. Да, призрачный, но есть. И я не могу им не воспользоваться. Да, кстати, забыл спросить: ты можешь связаться с Резаком?
- А нафиг он тебе нужен?
- Предупредить, что Люда у меня. А то мужик начнет дергаться.
- Так они ж разбежались! Еще середине марта: он заявил, что не готов к семейной жизни, а она психанула и послала его в задницу. Кстати, не зря. Но об этом мы поговорим как-нибудь потом…
…Приступить к привычной получасовой «медитации» не получалось минут пятнадцать, если не двадцать: приложить ладонь ко лбу Мадонны я не мог по понятным причинам, а в других точках «Системе» никак не удавалось начать считывание из-за недостаточного уровня развития то ли каких-то органов, то ли структур. В итоге я предложил поэкспериментировать не с одной, а с двумя ладонями и, как ни странно, угадал — в какой-то момент симбионт потребовал замереть и ушел в работу.
Стоять на коленях возле верхней части «агрегата», зафиксированного в разложенном кресле, изогнув одну руку так, чтобы ладонь оказалась под крестцом спящей женщины, а другой упираясь ей в темя и не шевелиться вообще, было не очень удобно, так что к концу мероприятия я был весь в мыле. Тем не менее, оправляться в душ, не услышав вердикт, просто не смог, поэтому завалился на ковер, расслабил правую руку и ушел в себя еще на двадцать минут. Увы, врубиться, к чему идеально предрасположена Полунина, мне так и не удалось — судя по всему, наша цивилизация не доросла до этих понятий — зато понял главное: «Система» была готова инициировать Люду по третьему варианту и дала понять, что вероятность полного восстановления кожных покровов стремится к ста процентам, а со зрением когда-нибудь должна справится Лера. Вот я и не стал продолжать разбираться в абсолютно непонятных образах, а решил ополоснуться и как следует наесться, чтобы чуть легче пережить несколько часов изматывающей боли.
Питался в «кабинете». В компании Таньки, Кнопки, Линды и Саши, а Афину, вырубившуюся на диване, и заботливо накрытую пледом, будить не стал. Насытившись, посоветовал девчонкам поспать, вернулся в «спальню» и обнаружил, что Рыжова и Ростовцева уже собрали все кресла, включая то, на котором лежал «агрегат» с Мадонной, в большое ложе.
Я внимательно осмотрел стойку с медоборудованием, пытаясь понять, не отключили ли девчонки какой-нибудь важный приборчик. Затем решил, что в салоне жарковато, и влез в настройки климат-контроля. А когда обнаружил, что стою перед шкафом и размышляю, почему в самолете до сих пор нет сменной гражданской одежды, вдруг понял, что тупо тяну время!
- Все, решился? — спросила Анька, уловив изменения в моем эмофоне.
Вместо ответа я снял ботинки, пошевелил пальцами ног в поисках дырок на совершенно новых носках, сообразил, что пошел на второй круг, забрался на центр ложа, лег на левый бок и задумчиво уставился на простыню, которой была укрыта Людмила.
- Солнечное сплетение доступно… — подсказала Рыжова, приподняла тонкую ткань и взглядом потребовала, чтобы я начинал. А потом села в позу лотоса за моей спиной, приложила обе ладошки к моей тушке и заявила, что попробует разобраться, нельзя ли ослабить неприятные ощущения.
- Да я их как-нибудь переживу… — буркнул я, почувствовав, что по телу прокатилась первая волна озноба.
- А причем тут ты? — усмехнулась экспериментаторша. — Есть ненулевая вероятность того, что инициация прервет медикаментозный сон, и я должна быть к этому готова…
Глава 16
26 октября 2042 г.
…Для того, чтобы припарковать наш самолет на законное место, пришлось отгонять в сторону «конверты», на которых мы прибыли на аэродром перед вылетом в Вегас. Естественно, не сразу, а после проверки на наличие «сюрпризов». Потом экипаж «Гольфстрима» занялся послеполетной подготовкой, а Анька открыла на планшете файл, полученный из головного офиса компании «Астон-Мартин» и с его помощью разобралась, как трансформировать салон «Гнева» под перевозку раненого. Все остальные тоже не бездельничали: Таня и Лера запрыгнули в минивэн с эмблемой Международного аэропорта Лос-Анджелес и умотали на встречу с курьером, Афина готовила Мадонну и медоборудование к переноске, а Линда с Кнопкой организовывали трансфер. Для семи членов команды, прибывших из Вегаса еще накануне, но зависших в каком-то отеле из-за отсутствия доступа на остров. Единственным человеком, который не делал ровным счетом ничего, был я — сидел на верхней ступеньке трапа, невидящим взглядом пялился в бетонку и мысленно убеждал себя в том, что мучения закончились. И пусть получалось так себе, внутренняя дрожь постепенно ослабевала, почему-то уступая место неприятному жару в конечностях.
Тем не менее, в перемещении верхней части «агрегата» и комплекта медоборудования я принял самое активное участие, ибо мужиков в компании было только трое, а заставлять Богиню Войны таскать тяжести было как-то неправильно. Пусть даже эта женщина и была в состоянии завязать морским узлом пару-тройку мужиков типа Заката или Черепа.
Минут через пять после того, как «носилки» с Полуниной, «умное железо» и два больших непрозрачных пластиковых контейнера с красными крестами на боках оказались в салоне «Гнева», вернулись добытчицы и, затащив Афину обратно в самолет, переодели. Ну, что я могу сказать? Благодаря чувству стиля Татьяны и художественному вкусу Кнопки «старшая сестричка» перестала напоминать погрузочный робот или вставшего на дыбы медведя, обрела толику женственности и стала ощущаться чуточку мягче, что ли! Правда, в ее эмофоне царил жуткий раздрай, и бедная женщина пыталась заглядывать во все зеркальные поверхности, но это было более чем логично: по моим ощущениям, до этого дня ее лицо в принципе не знало, что такое косметика.
Кстати, как вскоре выяснилось, Богиню Войны выбили из равновесия не только эксперименты мелкой — наслушавшись моих комплиментов, поверив, что новый образ ей действительно идет, и обретя надежду, она присела рядом со мной, дождалась возможности обменяться парой слов тет-а-тет и еле слышным шепотом задала убийственный вопрос:
— Слушай, Чума, может, мне действительно заняться чем-нибудь вроде стрип-пластики? А то девчонки говорят, что я очень закрепощенная.
Удержать лицо удалось с большим трудом — в самое первое мгновение я среагировал только на первую половину термина, представил себе стриптиз в ее исполнении и ужаснулся. Но потом до меня дошел истинный смысл предложения, и я согласно кивнул:
— Пластики и текучести в движениях тебе действительно не хватает, а Голикова плохого не посоветует. Кстати, как вариант, можешь попробовать Тайцзицюань.
— Попробую и то, и другое! — решительно заявила она, встала со ступенек и ушла в свой «конверт», к Мадонне. А еще минут через десять с пригретого места согнали и меня — экипаж «Гольфстрима» доложил, что все обязательные телодвижения закончены, самолет в полном порядке, и мы можем выдвигаться в сторону дома.
Пришлось перебираться в одно из двух пассажирских кресел своего «Мрака», ибо кресло пилота успела оккупировать Ростовцева. Я попробовал ее легонечко поддеть, напомнив, что у нее есть вожделенный «Гнев», но она меня отбрила:
— Оклемаешься — пересяду. А пока терпи.
Вот я и «терпел». В смысле, опустил спинку до упора, закрыл глаза и спросил, кто поведет остальные «конверты».
— В мой, с Мадонной, сел Закат. В его машину — Череп. Так что можешь смело отключаться и дрыхнуть до прибытия на остров.
Я отрицательно помотал головой, решив проконтролировать встречу с конвертопланом остальной команды, но мир мигнул, и вместо ночного неба над поляризованной крышей обнаружился освещенный потолок ангара!