Стоял, не шевелясь, минут восемь, переводя взгляд то на одну, то на вторую. А потом начинающая целительница убрала ладонь с груди своей первой пациентки, подалась вперед, несколько мгновений вглядывалась то место, где шрама уже не было, а затем перевела дух и радостно выдохнула:
— Получилось!!!
Я пожелал им доброго утра и спросил, что именно.
Лера извинилась за то, что не смогла поздороваться со мной сразу, после чего повторила то же самое, что говорила почти каждый день:
— Читаю учебники, учусь чувствовать новые типы тканей и оказывать на них точечное воздействие. Ну и, как обычно, «раскачиваю» свой Дар, чтобы получить возможность пробиваться глубже, чем нынешние четыре-пять миллиметров.
— Щадит мое самолюбие! — ехидно прокомментировала этот монолог Мадонна и по-армейски цинично рубанула правду-матку:
— Все эти дни она страдала из-за того, что стараниями скота с ножом и криворукости коновалов из «Парацельса» моя левая грудь превратилась в квашню. Вот и вбила себе в голову, что обязана вернуть этой части моей тушки былую форму. А сегодня сделала сразу два шага к поставленной цели — смогла остановить развитие воспалительной карциномы в одном отдельно взятом лимфатическом протоке и запустила взрывную регенерацию в том кусочке Куперовской связки, до которого дотягивается уже четыре дня.
Термины, использованные во время этого монолога, не говорили мне ровным счетом ничего. Но для понимания важности этих достижений хватало того, что я читал в эмофоне обеих девушек. Так что похвалил искренне. Обоих:
— Вы у меня умнички!
— Она — однозначно. А я кошу под подопытную свинку и не более… — притворно вздохнула Мадонна, потом сообразила, что я знаю, чего она добивается, и виновато засопела.
Я усмехнулся и порадовал ее более чем логичным объяснением своей похвалы в ее адрес:
— Как говорили древние китайские врачи, есть врач, ты и твоя болезнь. Если ты на стороне врача, то у болезни нет шансов. И наоборот. Дальше объяснять?
— Конечно! Люблю, когда меня хвалят…
Минут через двадцать после завершения утренней тренировки меня приложило в третий раз. На этот раз звонком Ричарда Логана, решившего поделиться с нами своим одурением:
— Дэнни, твое вчерашнее видео свело с ума всю планету: только за эту ночь мы продали шестьдесят три с лишним миллиона платных трансляций, а ажиотаж все не спадает!
— Сколько-сколько⁈ — переспросил я, услышал ту же самую цифру еще раз и продублировал ее главному ньюсмейкеру команды госпоже Голиковой. Благо та изволила оторваться от рабочего девайса, сдвинуть солнечные очки на кончик носа, поймать мой взгляд и вопросительно выгнуть бровь.
— То ли еще будет… — пообещала блоггерша, задумчиво оглядела всю нашу компанию, отмокающую в бассейне, решительно отложила планшет в сторону, встала с лежака и подошла к краю бортика: — По моим прикидкам, вторую волну репостов этой записи надо ждать после завершения рабочего дня на Восточном Побережье, третью вызовут результаты аукциона в Вегасе, а четвертую — завтрашняя пресс-конференция. В общем, Ричарду пора затариваться валерьянкой…
Мысленно перемножив шестьдесят три миллиона на четыре доллара, которые, согласно контракту, полагались мне за каждую проданную трансляцию, и получив четверть миллиарда «вечнозеленых президентов», я почесал затылок и… выбросил эту цифру из головы. Резонно рассудив, что катастрофический избыток денег в разы более приятен, чем их катастрофический недостаток, что все проблемы с налогами решала, решает и будет решать Таня, а значит, забивать себе голову всякой ерундой нет никакого смысла.
Да, каюсь, эдак секунд пятнадцать прислушивался к эмофону остальных девчонок, но ничего криминального в нем так и не нашел, поэтому положил телефон на полотенце, накрыл бейсболкой, начал разворачиваться на месте и попал. По полной программе: Анька, выполняя безмолвную просьбу подруги, обняла меня со спины и вжалась в нее грудью, Рыжова изобразила точно такой же захват, но только спереди, а Оля как-то уж очень раскованно зафиксировала бюстом мое левое плечо.
— Дорогой, мы ведь у тебя умнички, верно? — присев на корточки, мурлыкнула блоггерша.
— Верно… — вздохнул я и обреченно повесил голову. Зря: Лерка, явно рассчитывавшая именно на такую реакцию, чуть-чуть прогнулась в пояснице и заставила меня прикипеть взглядом к аппетитнейшим полушариям, которые вот так, под водой, плевали на земное притяжение и сводили с ума не только размерами, но и воистину совершенной формой.
— Все, готов… — хохотнула мелкая и… провокационно повела плечами!
Я на пару секунд потерял дар речи, ибо не ожидал от нее подобной смелости, да еще и в присутствии других девчонок. Впрочем, это не помешало придумать единственно верный ответ:
— Для вас я готов ко всему на свете двадцать четыре часа в сутки семь дней в неде-…
— Тогда мы собираемся? — перебила меня идейная вдохновительница этого беспредела.
Откровенных глупостей от нее можно было не ждать, поэтому я не задумался ни на мгновение:
— Конечно! Есть только один вопрос: Заката и Мишку с Костей строить?
— Неа! Мы хотим сгонять на остров Изобилия. На «Келпи». За свежей клубникой и другими вкусняшками.
— А что, во вчерашней доставке не было ни одной клубнички? — ехидно поинтересовался я.
— Было. Несколько ма-а-аленьких коробочек. Но они как-то уж очень быстро закончились. А в следующий раз продукты привезут только завтра.
— Трагедия, однако…
— Угу…
— Ладно, уговорили, сгоняем в местный ТРЦ. Если он, конечно, уже открылся.
— Работает с прошлого понедельника! — радостно сообщила Голикова. А Лерка избавила меня от последних сомнений: — Бери Таньку с Анькой и вали. А мы с Олей останемся веселить Мадонну…
Как выяснилось где-то через полчаса, первый торгово-развлекательный центр Архипелага Мечты не только открылся, но и успел наполниться жизнью. В эллинге, прячущемся под всей восточной частью «потухшего вулкана», покачивалось на воде порядка трех десятков дорогущих катеров и моторных яхт; за поляризованной стеной, позволяющей любоваться происходящим в «кратере», отрывалась детвора и молодежь, а взрослые отдыхали либо в открытом ресторане, примыкавшем к навороченному аквапарку, парку развлечений и хитросплетению трасс для картинга, либо слонялись в северной «стене», целиком отданной под кафешки, салоны красоты, бутики и продовольственные магазины.
Да, я знал, что острова вводятся в эксплуатацию чуть ли не через день, регулярно получал уведомления от системы радиолокационного опознавания Архипелага Мечты с параметрами отклика каждого нового воздушного или морского судна, прописавшегося в Системе, и собственноручно забивал эти данные к себе, но все равно воспринимал всю эту информацию как-то неконкретно, что ли? Поэтому при первом же взгляде на эллинг выпал в осадок. Зато чуть позже, неспешно фланируя под руку с девчонками по полированным полам из белого мрамора и лениво поглядывая на витрины, вдруг понял, что прогулка по этому ТРЦ нисколько не напрягает. Да, нас узнавали и здоровались. Но при этом не верещали от счастья, не требовали автографов, не слепили вспышками камер, встроенных в телефоны, и не умоляли дать интервью!
Ростовцева тоже обратила на это внимание, но привлекла мое внимание к куда более интересным вещам:
— Приглядись-ка во-он к тем двум ребятишкам. Оцени сначала стати, затем пластику и закончи взглядами: мимо них проходят очень непростые дяденьки, но этим секьюрити плевать на размеры их банковских счетов с вершины Эвереста! Парни, стоявшие на выходе из эллинга и в лифтовом холле, тоже выглядели отнюдь не шкафчиками и были заряжены на действие. Вывод напрашивается сам собой: владельца Архипелага убедили набрать в СБ профи, продолжающих работать на государство, а значит, это место можно считать условно безопасным.
— Что логично… — сказала Таня, задумчиво оглядела «ребятишек» и полыхнула предвкушением. Только не «горизонтальным», как выразился бы Алексей Алексеевич, а «деловым»: — И здорово упростит нашу жизнь.