- Женщина,- произнес имперец, приподнимая рваные обноски, заменявшие одежду,- это была женщина.
Юноша потупился мгновение и промолчал. Быстрым шагом он уходил прочь, более не удостаивая скелет даже взглядом. Между тем на улицах царствовала тишина. В лучах утреннего светила не было видно ни кошек, ни собак, ни даже птиц. Лишь завывание сухого ветра время от времени щекотало слух.
- Снимай штаны,- рявкнул худощавый оборванец, возникшей из неправдоподобно узкой щели меж домами,- сейчас отымеем.
Этель слегка повел головой в сторону, осторожно осматриваясь. Вокруг сжималось кольцо из нескладных мужчин, что были облачены в замаранные кровью лохмотья. Под палящими лучами угрожающе поблескивали лезвия тесаков, кухонных ножей и крылья жирных мух.
- Человеческая,- предупредил Берси, прикрывая нос.
Оборотень затравленно оглянулся и взревел. Он бросился навстречу угрожающим выкрикам. В пару прыжков юноша добрался до первой жертвы и играючи отклонил нож, выброшенный в направлении его шеи. Берси скользнул в сторону и со всей силы вонзил топоры в ребра нападавшего. Ноги противника не выдержали и невысокого человека отбросило прочь. И тут же оборотень ощутил глухой удар в спину, подался вперед и прыгнул в сторону. Новый удар тесаком пришелся на подставленное топорище. Берси ударил коленом, резко взмахнул топором и раскроил вражеский череп. Краем глаза он уловил движение. Оборотень инстинктивно метнул топор в убегающего, неожиданно метко угодив в хребет. Мужчина беспомощно вскинул руки и рухнул в пыль.
- На этом с битвой все,- провозгласил Этель, вытаскивая окровавленный ятаган из очередного человека.
- Не стой столбом и никакого милосердия,- добавил он, приспуская штаны и щедро мочась на мертвых и громогласно умирающих,- беглецы вернутся, ну так хотя бы подпортим им аппетит.
Берси пожал плечами и последовал примеру старшего товарища. Его сердце сжалось от неожиданного воспоминания о потерянном доме. Перед глазами предстал образ одинокой фигуры, что бредет по крепостной стене и камнем падает вниз. Юноша встряхнул головой раз, еще один и морок неохотно рассеялся.
- Ты думал, что доживешь до старости?- неожиданно для самого себя спросил Берси, старательно запихивая хозяйство обратно, в штаны.
- Ну да,- уверенно ответил имперец, что педантично очищал клинок о край своего плаща,- знаешь ли, я усердно работал над этим многие годы.
- Хорошо быть юнцом,- продолжил он, выпрямившись в полный рост,- все вокруг кажутся стариками, пока в тебе бурлят сила, способная свернуть гору, а может и две.
На что Берси лишь поморщился, будто отведал лежалой капусты из квашни. Оборотень демонстративно фыркнул, даже не взглянув на старшего товарища. Смотрел он по сторонам, после чего уверенным шагом пошел вперед.
- Эй,- окликнул Этель, широко улыбаясь,- не хочу тебя тормозить, но больница в другой стороне.
***
С воцарением дня район оживал перед внутренним взором Берси. Запах никуда не исчез, но на улицу высыпали дети, что с задорными криками носились за жужжащими мухами. Женщины варили что-то незнакомое в отдраенных котлах. И лишь немногие навязчиво предлагали свою плоть в обмен на еду. Это казалось странным, но никто из встреченных не выказывал страха перед вооруженными бойцами.
- Не думал, что будет так,- произнес оборотень, шествуя рядом с имперцем,- как бы и нет ни голода, ни людоедства, ни даже эпидемии.
- Ну да, не думал,- подхватил Этель, дружески похлопывая подопечного по плечу,- просто большинство и без этого жили впроголодь. Для них это норма.
- Зато из местных выходят отменные рабы, если готов обеспечить сытный корм,- добавил имперец, невольно вспомнив минувшие дни.
- Брехня,- уверенно возразил юноша, осматриваясь по сторонам,- ни один вменяемый человек не обменяет свободу на еду.
- А как же шлюхи?- полюбопытствовал эмир, указывая на неказистую женщину, настойчиво предлагавшую себя в обмен на кусочек мяса.
- Она свободна, как и любая из женщин,- уперся Берси, бесцеремонно отталкивая уже немолодую особу,- даже если под большим папочкой, а не мужем. Клиентов выбирает сама и всегда может уйти.
- Ты чем занимался в портовых борделях?- деликатным тоном поинтересовался Этель, театрально вскидывая бровь.