Об этом так легко забыть, когда идешь вдоль белых и серых стен, стремясь срезать путь, ныряешь в переулки и ждешь в толпе, пока повозка проедет, освободит дорогу.
Да, я умею летать, моя лодка отправится сегодня в первый дальний полет. Я почти год ждал этого дня, и теперь все решено.
Но я торопился и опаздывал – и досада гасила радость предвкушения. Я хотел попрощаться с городом, как простился с Рощей и со всеми, кто жил там: хотел идти неспешно, смотреть по сторонам, кивать знакомым, запоминать этот день. Но не видел ничего, кроме собственных мыслей, – они клубились, тянули то в Рощу, то в небо, заставляли ускорять шаг. И я сам не заметил, как добрался до казармы.
– Рилэн, ты мне проспорил! – крикнул Джерри, когда я шагнул во двор. – Он пришел до пятой стражи!
Со мной не посылают большой отряд, со мной отправятся только двое. Джерри, которого я знал с того дня, как покинул Рощу, и Рилэн, которого я весь год учил управлять лодкой.
Обычно в это время двор пустует, никого и не увидишь, кроме часовых на крепостной стене. Но сегодня здесь толпились рядовые и офицеры, кто в серой форме, кто в черной. Приветственные оклики неслись со всех сторон, сливались в общий гул. Я махнул рукой, не зная к кому обратиться – кругом было слишком много знакомых. Тех, с кем мы вместе учились, жили в казарме, стояли в карауле. Вчера я простился со всеми на общем построении, и все-таки они пришли проводить меня. Я не знал, что сказать.
Лодка ждала посреди двора, серебристая и легкая, – с каждым шагом я чувствовал, как заключенная в ней песня звучит все громче. Рилэн уже уселся впереди, передвигал рычаги – от его прикосновений неслышный напев взлетал и звенел.
Джерри хлопнул по борту, нетерпеливо мотнул головой. Смуглый, с вечно насмешливой улыбкой и растрепанными темными волосами, он выглядел сейчас так непривычно – в новой черной форме, с новым ружьем за спиной. Джерри повысили в тот день, когда было решено, что он летит со мной.
Я запрыгнул в лодку и устроился на корме, возле рулевого весла. На дне лежали наши вещи: три вещевых мешка со знаками королевской гвардии, ящики с патронами и ружья. Джерри взял слишком много ружей.
Я сбросил перевязь с плеча, положил на дно и свое оружие. Я не стреляю, мне не пригодятся ни патроны, ни порох. Стальной жезл, острый, как пика, с изогнутым крюком вместо рукояти – вот чем я буду сражаться.
Над этим оружием сегодня мой учитель спел незнакомую песню. Я хотел прислушаться, понять, что за силу он вложил в сталь, но сейчас на это не было времени.
– Ты купил сигареты? – спросил я у Джерри.
– А то! – Джерри усмехнулся и швырнул мне сверток. – Ты у меня в долгу.
Я так и не понял, откуда пришел этот предрассудок, из Рощи или от горожан. Все в Атанге были убеждены, что волшебникам нельзя курить. В этом году мне исполнилось двадцать лет, но мне никто не продавал сигареты. Не знаю, что бы я делал, если б не Джерри.
– Залезай уже давай, – сказал я. – А то мы прилетим на место только ночью.
– Ну да, конечно, – согласился Джерри. – Это же меня все тут ждали.
Он сел у левого борта, среди ящиков и оружия. Лодка тихо качнулась на опорах.
– Взлетай, – сказал я ей и Рилэну.
Моей лодке не нужна была поддержка извне, но я не смог удержаться. Закрыл глаза и запел еле слышно. Рулевое весло скрипнуло в уключине, прощальные выкрики взрезали воздух, и ветер развеял их, унес вниз.
Я открыл глаза. Двор разворачивался под нами и становился все меньше, терялся среди серых крепостных стен. Королевский дворец, разноцветная площадь перед ним – все стало таким крошечным. Я вскинул голову. Небо пело вместе со мной, неслось навстречу, а грохот сердца отзывался в лодке – словно ее наполняла сила, раскаленная от восторга.
Когда моя песня смолкла, город был уже далеко и внизу зелеными и желтыми лоскутами мелькали поля. Мы летели на запад, к границе. К Форту, охранявшему поселения возле гор.
Джерри смотрел вперед, туда, где земля смыкалась с небом.
– Как думаешь, что у них случилось? – спросил он. – Обычные бандиты нападают или все-таки враги?
– Может быть, там давно не осталось никого, кроме врагов. – Я повернул весло, поймал воздушный поток. – И это ловушка.
– Может быть, – кивнул Джерри и вытащил сигареты. – Будем осторожны.
Мы с детства знали, что враги могут быть где угодно.
2
– Почему вы молчите? Хочу вас выслушать.
Я знала – нужно ответить, но слова казались пустыми и тусклыми.
Уже много лет почти каждый день мы приходим в эту комнату, и каждый раз она другая, незнакомая, но узнаваемая. Переступая порог, я всегда задерживаю дыхание – и все равно кажется, что пол уходит из-под ног. Я не могу предугадать, что увижу: сияющие стены, бесконечные отражения, пропасть, наполненную всполохами огня, или темноту, лежащую как озеро у ног Мельтиара.