Я запрокинула голову, взглянула на потолок, на светильники и решетки вентиляции. Меня совсем не клонило в сон, я хотела вырваться стрелой из колодца, черной молнией разрезать синеву неба. Я давно не видела дневного света, тренировки и вылеты начинались с закатом. Как будто мы и правда превратились в ночных демонов.
Скоро все изменится, скоро мы сразимся с врагами открыто. Мельтиар будет с нами, и мир станет нашим.
– Не знаю, – сказал Рэгиль, хмурясь. – Мне кажется, мы должны были объяснить ему, рассказать больше. И дело не в том, сильный или слабый этот всадник… Дело в том, что он нас увидел. Это недопустимо.
Никто не должен видеть, откуда мы прилетаем, никто не должен видеть нашу машину. Мы тайна, мы страх, мы внезапный удар. Рэгиль был прав.
– Но ты промолчал, – ответил Лаэнар, и я услышала вызов в его словах. – Если ты считаешь, что Мельтиар всего этого не знает, почему молчал?
Коридор полнился звуками – шагами, голосами, шелестом механизмов, – но между нами застыла тишина. Я думала, что Рэгиль не ответит, но он объяснил:
– Обычно говоришь ты. Или Арца. Вы нападающие – и в разговоре, и в битве.
Я хотела возразить: да, мы нападающие, а вы с Амирой пилоты, но все мы предвестники Мельтиара, и мы равны. Только Рэгиль не стал ждать ответа. Он обнял Амиру и повел прочь.
– Не беспокойся. – Лаэнар держал меня за руку и говорил уверенно и легко. – Мы рождены, чтобы победить врагов, какими бы они ни были.
Какими бы они ни были.
Иногда мне кажется, что мы знаем о врагах так же мало, как и они о нас.
3
Почти всю дорогу мы молчали. Лодка мчалась, рассекая небо, и ветер уносил дыхание и слова. Изредка я пел, чтобы добавить ей сил, и земля под нами сливалась в неразличимую пелену. Рулевое весло было теплым и слушалось без труда, но я уже чувствовал, как ноют руки, – мы впервые летели так далеко.
Впереди возвышались горы, темной грядой поднимаясь над равниной. Солнце наливалось красным, готово было скрыться за острыми вершинами. Успеем ли мы прилететь до темноты?
Я потянул весло, и лодка развернулась; солнце качнулось за левым бортом.
– Зачем? – обернувшись, крикнул Рилэн. Встречный поток трепал его светлые волосы. – Мы шли правильно, Форт там!
– Нужно быть осторожней! – прокричал я в ответ. – Вдруг это ловушка! Высадимся рядом!
Рилэн кивнул, передвинул рычаги, и ветер перестал так яростно хлестать в лицо. Мы уже не мчались, а плыли.
Я перевесился через борт. Земля под нами была серой, с тускло-зелеными и желтыми пятнами – должно быть, выгоревшей на солнце травой. Пустынная, ни на что не годная земля, но по ней змеилась дорога. Даже с высоты я различал движение и клубящуюся пыль: наверняка военный отряд – торговые караваны не скачут так быстро.
Кто бы это ни был, они двигались в сторону гор, туда, где виднелись крохотные домики, такие же серые и невзрачные, как и все вокруг. Селение или пограничный пост – сейчас это было неважно.
– Туда! – сказал я Рилэну. – И скорее!
Мы устремились к земле – самый прекрасный миг! Не парили, а падали, неслись вниз. Небо стало бездной, а лодка – ястребом, ринувшимся на добычу. Я сжимал весло, земля мчалась на нас – и лишь в самое последнее мгновение мы выровнялись и, словно скользя по невидимому склону, приземлились.
Сколько себя помню, я всегда мечтал летать.
От поднявшейся пыли я закашлялся и едва расслышал, как ругается Джерри. Пыль была безвкусной, но жгла глаза. Казалось, она никогда не осядет. Я на ощупь отыскал оружие, застегнул перевязь и выбрался из лодки.
– И как здесь люди живут?.. – пробормотал Джерри.
Мы приземлились возле дороги. Немощеной – сейчас она дымилась от пыли, а как пойдут дожди, превратится в грязь. Но это была настоящая широкая дорога, и заканчивалась она возле двух высоких столбов – только ни ворот, ни ограды не было. Отряд, который мы видели с высоты, уже въехал за эту невидимую черту, оттуда доносились голоса и конское ржание. Пыль оседала, и я начал различать краски и силуэты: кто-то верхом, кто-то спешился, ружья в руках и за спиной, цветные нашивки на одежде. Человек десять или пятнадцать, трудно сказать точнее.
– Пограничный отряд, – проронил Рилэн.
По их торопливым движениям, по неразличимым выкрикам было ясно: они готовы сразиться с нами. Я не мог их винить – лодки плавают по морю, а не летают по небу.
– Уберите оружие, – сказал я.
– Ты же говорил, может быть ловушка, – возразил Джерри, но, даже не оборачиваясь, я знал, что он послушался.
Я взмахнул рукой, отдавая салют. В ответ мне что-то прокричали, но я не понял – приветствие или угрозу. Я вытащил из кармана конверт и поднял над головой. Издалека вряд ли были видны королевские печати, но все же люди разошлись, освободили путь между двух столбов, словно это и правда были ворота.