Мишка продолжил говорить, но я перестал его слушать — сам того не желая, я представил вдруг, что почувствовал Стив, как только его голова погрузилась в чуть вязкую, прогорклую тиной воду; если сохраняешь неподвижность в течение долгих дней, все менее, должно быть, готов к тому, что некто в один момент подведет твое состояние к необратимому разрушению, а значит, теряешь те самые свойства, которыми встречает человека обыкновенная, проточная вода: сплоченные капельки жидкости, забирающиеся в ноздри так глубоко, что кажется, будто их источник находится внутри тебя самого, и словно старающиеся промыть каждый коридорчик твоей головы — чуть подсолено и затрудняя дыхание бродящими, мокрыми, эластичными трубочками, как лимфа в узлах, — лимфа, литься, литр, дистиллят… ощущаешь подсознательно, что это не просто слова-результаты человеческой условности, но эта буква — «л» — нечто содержащееся изначально во всплесках водной текучести: л-л-л, ли, ля, л-л-л… — первородная жидкая основа, выбулькивающая на плоской прозрачной поверхности…
В стоячей воде ощущения, конечно, иные: буква «л» в ней с налетом песка и тины, а текучесть — осырившаяся торфяная стена, встающая перед твоими ноздрями… Спящая вода теряет всякий энтузиазм к тому, чтобы утопить и берется за тебя будто бы через силу…
Погружение Стива мне представлялось как на замедленном повторе. Он подумал о букве «л», безусловно, — на долю секунды, и обязательно эта буква явилась в его мозг прогорклым паникующим импульсом.
Удушливая осырившаяся стена.
Звезды на небе помутнели и покрылись сизой плеврой.
Тонкими влажными струйками промываешь слезящиеся глаза — стены воды давят тебе на глаза, заставляя их слезиться.
Выдох. Пузырящийся рот исторгает ленивый ураган воздуха, и мелкие внутренние пузырьки его растворяются в звездной плевре.
Выдох… Напряженные скулы и кадык — агония — припухлые зеленые прожилки на теле утопленника… ………………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Но Стив, конечно, не утонул.
— …выбежал на дорогу, а его уже и след простыл… Эй, Макс, ты слушаешь меня?
— Что?
— А твоя мать права — ты и правда умеешь куда-то улетать.
— Что? — повторил я.
— Я спрашиваю, о чем задумался? Тебе неинтересно?
— Очень, очень интересно, я просто… — я замотал головой, как делает человек, не желающий более оставаться наедине со своим сном.
— Все ясно, я же говорю — ты улетел… бывает, — Мишка рассмеялся; приобнял меня, — итак, вор убежал.
— Кажется, поговаривали, что дома грабят несколько человек. Ошиблись, выходит?
— Возможно, и нет. Просто в этот раз был один человек, — Мишка, хитро прищурившись, принялся жать перед лицом пальцы обеих рук — словно бумажку комкал, — остальные были заняты и не смогли составить ему компанию.
Интересно, почувствовал ли Мишка, что я все ж таки немного усомнился в правдивости рассказанной истории?
— Значит, Стив рассказывал это, сидя на периллине, на нашем втором этаже.
— Точно.
— А потом что? Ушел?
— Да, ушел.
— А в чем он был одет?
— Ну как же… в разноцветную рубашку. Он ее распахнул как всегда.
— Нет, я имею в виду штаны. На нем штаны были?
— Ах вот ты про что!..
Мишка прекрасно знал, как я не любил ходить на даче в шортах, — только в штанах (как я уже упоминал, все это вызывало у моей матери жесткое неприятие: она то и дело заставляла меня «подчиниться загару» и «одеться по погоде»). Так что если бы Мишка ответил сейчас, что «Стив сидел на периллине в шортах», — это означало бы, что вся его история чистейшее вранье, главная цель которого, так сказать, «взять меня под контроль» и заставить подчиняться. (Вот как оказывается! Он на стороне моей матери!).
— Да, конечно, штаны. В чем же еще он мог появиться? Он же не на пляже!
Я вздохнул от облегчения.
— А почему Стив не смог предугадать своей неудачи — если он сам выбрал дом? — осведомился я слегка изменившимся голосом.
— Того, что ему не удастся поймать вора?
— Да.
— Ну понимаешь… возможности человека ограничены, братец, — тон Мишки сделался едва ли не наставительным, — кроме того, многие актеры находятся в постоянном противоречии со своими постановщиками — как знать, может быть, и это сыграло свою роль.
Я ничего не понял, но мне, пожалуй, что было и все равно — Стив в поселке и занимается новым расследованием, на сей раз преступлений, с которыми косвенно так или иначе связан каждый из нас, — и этого мне вполне было достаточно.