— Да замолчи ты, наконец, а! — мужичок сказал это сдавлено, в крайней и очень нервной досаде; стало ясно, что он слышал каждое слово этой тирады, все сдерживался, но сейчас его терпению наступил конец.
Родионова мгновенно перестроилась:
— Ладно, пошлите уже, — и пихнула Перфильева локтем.
Она двинулась вперед, и мужичок мгновенно исчез за машиной. Перфильев хоть и последовал за ней, но как-то неуверенно и держа ее на расстоянии метра впереди — чтобы у нее не возникло соблазна опять начать что-нибудь говорить.
Геннадий приваривал арматурные прутья — друг к другу; теплое шипение выплевывало на дорогу искры, которые тухли, не успев приземлиться.
Сидя возле самой канавы, Геннадий при приближении людей поднял маску и безо всякого приветствия сказал:
— Через два года. И еще два дня.
— Что?
— Приду и заварю — через два года и два дня. Устроит это тебя? Наверное, нет. Но раньше не получится — моя жена нагадала на картах, что у нас в поселке назревают какие-то перемены… они меня и задержат.
— Перемены? Что еще за перемены?..
Родионова стояла в нерешительности; Геннадий на ее вопрос не отвечал.
— Ну так пойди, завари трубу, пока не наступили.
Он покачал головой.
— Не могу. Придется тебе следить за своим внуком, чтобы не лазил по этой трубе. Жена нагадала, что через два года и два дня заварю — значит, так оно и должно быть. Если она заподозрит, что ее предсказания ни черта не сбываются, она может развестись со мной. Ты же знаешь ее! И эти ее… флюидные примочки.
Этим словосочетанием Геннадий объединял странности своей жены — все разом.
Делать было нечего. Родионова подошла ближе и поинтересовалась:
— Что же она там нагадала? Расскажи-ка поподробнее!
«Суеверия — черт с ними! Это ерунда все! Но Родионова… с ней не жди пощады от сюрпризов. А там ведь и не только она. Если Лукаев прав, и Мишка с Максом действительно кидали по его дому, — значит, они вылезают на улицу среди ночи. Да и играют с фонарями — он говорил. Выдумывает? Он способен на выдумку, но зачем ему это выдумывать?», — ей-богу, Перфильев на сей раз был готов отступить…
И все же этого не сделал — прежде всего, потому, что ему нечего было предложить взамен, никакой другой наводки. Он видел этих ребят, которые стояли теперь перед ним, и так над ним насмехались, — что же будет, если обнаружится, что он явился «с пустыми руками». Выставить себя дураком — на это Перфильеву было наплевать, «но они могут подумать, будто я что-то против них замышляю… Чертовы тупари!»
В следующие десять минут он во всех подробностях дал описание лукаевского участка — Перфильеву еще пришло в голову, что можно было бы беспристрастно описать ситуацию, соседей и пр. — «и потом уж пусть Федор и Митек сами решают, стоит идти на это или нет», но в результате не рассказал и этого — в самом начале, а предупредил их, только когда уже все по сути дела было решено и когда они не восприняли бы эту информацию, как реальную опасность. «А, была не была! Как-нибудь рассосется! Выкручусь, если что!»
— Этот лысый хрен ничего не заподозрил? — спросил Федор по окончании рассказа.
— В каком смысле? Что он мог заподозрить? — Перфильев посмотрел на него.
— Что ты вынюхивал у него дома?
— Нет, конечно. Он меня сам к себе позвал.
— А с какой стати ему тебя звать?
— Я наводчиков ловил. На проезде… не понимаешь, да? — Перфильев едва заметно ухмыльнулся, — я наводчиков ловил, которые вам помогают.
Митек выпятил голову; он опять улыбался, и глаза его просветлились.
— Чё-чё он там сказал?
— Он наводчиков ловил, — «пояснил» ему Федор.
Очередной взрыв хохота. Федор и Митек пребывали в таком экстазе, что едва ли не принялись улюлюкать.
— Ну ладно, ладно, заткнитесь уже!
— А ты нам рот не затыкай, слышь? — огрызнулся Федор, перестав смеяться.
— Шутки шутками, а я эту феньку про наводчиков стараюсь поддерживать. Для безопасности… для безопасности. Но вы думаете, кто ее изобрел? Родионова, естественно. Я это к тому говорю, что она все сечет из своего окна; вы будьте осторожны. Она такая… хитрая стерва. Чего увидит, домыслит с три короба. Хотя, по большому счету, мне это пока только помогало. Поможет ли вам?
Помолчали.
— А что, эта старушенция, она даже и ночью сечет? — осведомился Федор.
— Ну… я говорю, на сей раз нужно быть особенно осторожными. Особенно. Поняли или нет? И еще… там эта проездная компашка.