Ник хотел успокоить его, но как это сделать? Он потерял жену и сына, свои крылья, свободу. Он всего лишь пытался помочь, а они безжалостно отняли у него все за эту попытку.
Но все же Ник понимал, почему Джейден не доверял ему.
Он видел Ксева подростком, примерно шестнадцати-семнадцати лет. Его возраста.
Пока Джейден спал, Ксев прокрался в его комнату и подменил его амулеты. Тот зеленый, что он носил сейчас на другой, высасывающий силы, чтобы оставить его на милость матери Ксева и ее орды демонов. Как только Джейден узнал о предательстве сына, между ними установилась вражда и неприязнь.
— Я принял тебя в своем доме. Как ты мог так поступить?
Ксев встретил его разгневанный взгляд и глазом не моргнув.
— Отец, все эти годы ты был не рад мне. Это за каждую порку и оскорбление, полученные вместо тебя, за годы животного рабства, из-за того, что ты отказывался признать меня сыном. Я сделал это для нее, и я свободен. Ты должен мне это!
— Я не должен тебе ничего, кроме ненависти!
— Тогда мы квиты.
Что хуже? Это была уловка. Азура все равно отказывалась отпустить Ксева, даже когда он передал ей Джейдена. Вместо этого она рассмеялась ему в лицо и ударила по щеке за глупость и доверчивость.
В отместку он освободил отца через два дня. Но вместо того, чтобы отплатить добром, Джейден в наказание бросил его запертым в клетке, хотя Ксев умолял отца смилостивиться и простить. Он даже молил отца о смерти.
— Ты не можешь бросить меня здесь… ты не представляешь, что она со мной сделает за это!
— Какое мне дело? Можешь гнить тут со своей матерью и ее демонами. Я никогда больше не посмотрю на тебя, ты, мерзкий предатель! Ты мне не сын!
И так Ксеву пришлось столкнуться с безграничной яростью матери.
Ник поморщился, почувствовав кошмар, который едва удалось пережить Ксеву.
Джейден понятия не имел, на что обрек свое дитя. Да и Калеб ненамного лучше понимал, каким кошмаром было существование Ксева. Именно поэтому Ксев все еще срывался и никому не доверял, именно поэтому ему было тяжело принимать проявление доброты в любом виде. Пусть Лили спасла Калеба, но это ничто по сравнению с тем, что Майон сделала для Ксева.
Ксев тяжело сглотнул, когда Джейден наконец-то отошел от него.
— Ты сможешь вернуться.
Опустив рубашку, он одарил Джейдена подозрительным взглядом.
— В этот раз я могу довериться твоему слову?
— Он не врет тебе, Ксев, и ты знаешь, что я тебя ни за что не брошу. Тому, кто свяжется с тобой, придется иметь дело со мной.
Его взгляд смягчился, он притянул Ника к своей груди и прижал. Он сильно сжал волосы Ника в кулаке, его рука дрожала. Было странно и неловко, но он напоминал себе, что Ксев не видит в нем секс-игрушку.
Для него он был его ребенком, его праправнуком. Он был последней связью с Майон и сыном, от которого ему пришлось отказаться, чтобы ребенку не угрожали, как ему. Чтобы не видеть, как сын растет в знакомой ему обстановке, он вернулся в тень, чтобы наблюдать на расстоянии, как женщина, которую он любил больше жизни берет другого в мужья, и тот считает сына Ксева своим.
Так что пока она жила, и их сын был под защитой, Ксев был сдержан. Но как только она умерла, и их сын попал в рабство… Он стал самым безумным и опасным монстром, которому с этого момента было плевать, что станет с миром и им самим.
Все изменилось, когда он узнал, что сделала Меньяра, и что мама Ника была его внучкой. С тех пор Ксев стал самым худшим Ник-не-разбей-коленки-монстром, еще хуже, чем его мать. Ему еще повезло, что Ксев не обернул ванную в упаковку с пузырьками, чтобы Ник не поранился, когда шел чистить зубы.
Ксев даже отрегулировал напор воды и сделал ее едва теплой, потому что кто его знает…
Ник вздохнул и похлопал его по спине.
— Ты в порядке? Потому что, без обид, но ты меня пугаешь, Деда.
Ксев засмеялся и поцеловал его в макушку, прежде чем отпустить.
Ник пробежался рукой по волосам, чтобы вернуть их на место.
— Нам точно нужно завести тебе питомца или плюшевого мишку, или еще что.
— Нет, нам просто нужно быть уверенными, что ты в порядке.
Ник кивнул и повернулся к Джейдену.
— Итак, что там точно нужно делать? Принесем в жертву Лего? Помоемся под светом полной луны? Съедим начос? Стащим плащ Ашерона и убежим, чтобы он нас не догнал?
У Джейдена на лице появилось то же болезненное выражение, что и у его учителей, когда они видели его в своем кабинете на первом уроке и понимали, что он останется, а не просто занес книги другу. Особенно это выражение было присуще его учителю английского. Как будто у них была язва.