Скрипнула дверь, она чуть не ударила Стефана по лицу, но тот удачно пошатнулся в момент ее открытия так, что отпрянул, даже не задев ее. Неожиданный звук и офицер, выходящий из катакомб, удивили короля, приведя его в относительно живое состояние. Рыцарь извинился перед ним, поклонившись, придержал для Стефана дверь и оправился дальше по своим делам.
Тут и там гремели цепи, звякали металлические предметы, заключенный в конце коридора молил о пощаде, а через мгновение туннель заполнился душераздирающим криком. Стефан прошел мимо клеток, запирающих преступников, предателей, воров и прочих нечестивых граждан Брейденгарда.
Ходило много слухов о так называемой "королевской" темнице, которая на самом деле являлась всего лишь подвалом, находящимся под замком. Жителям его крики слышны не были: катакомбы находились глубоко под землей, так что путь до них занимал продолжительное время, - хотя лишь немногие из живущих в замке знали проход в темницу, еще меньшее количество людей знало наверняка, что это место взаправду существует. По всему королевству были разбросаны тюрьмы, где таились как опасные преступники, так и воришки-карманники. Темница же, находящаяся под замком самого короля, была предназначена в основном для людей, пошедших против короны, к коим присоединился и Александр Бернар, в юношестве Лемберг, несколько дней назад. Стефан периодически старался навещать брата, хотя не разу не обмолвился в его сторону и словом.
Алекс сидел на кровати, больше походившей на каменную плиту, чем она и являлась, но никто ее так не называл. Прижав ноги к груди, он пустым взглядом пялился в стену напротив, не замечая Стефана или не подавая вида, что заметил. На полу стояла не тронутая тарелка с едой, ее заключенным подавали два раза в день: немного, но и голодом не морили. Алекс же принципиально не притронулся к еде ни разу за то время, пока Стефан навещал его. Оба не видели в этих визитах особого смысла, но совесть заставляла короля приходить в темницу снова и снова, она давила на него его же словами, говорила, что неприлично так обходится с родным братом, ко всему тому еще и старшему, так что Стефан нехотя возвращался в катакомбы, безмолвно смотрел на подобно ему безмолвного брата, а затем также нехотя уходил, оставляя Алекса наедине со стражей, в темноте, еле освещаемой факелами, развешанными на стенах.
-Уважаемый, ваш братец, точнее сказать заключенный под номером пятнадцать, продолжает морить себя голодом, - раздался старческий голос, невысокая фигура виднелась в складках темноты. -Если так будет продолжаться, боюсь, помрет, не доживет до освобождения, - продолжил старик, выныривая из тени. Он провел внушительной связкой ключей по решетке, лицо его не выдавало ни единой эмоции, в отличии от голоса, который был преисполнен печалью.
-Оу, это вы, - Стефан отшатнулся, держась за решетку, чтобы не упасть. -Да, я знаю, знаю, - король стал оправдываться перед охранником, похлопывая того по плечу. -У меня все под контролем: что братец делает, не делает, - я все знаю, а по тому осведомлен во всем и вся, так что можете не беспокоится: "Под охраной моей страшный житель неволи", - процитировал Стефан, косясь на Алекса. -Так же в том стихосложении говорилось, старче?
-Вы верно правы, король, да будет так как вы сказали, - согласился охранник, отвешивая мимолетный поклон правителю.
-Вот и славно, я пойду, пожалуй, отраскаю, - старик еще раз поклонился ему, сам Стефан решил не задерживаться: сразу после прощания со сторожем развернулся и пошел, пошатываясь, к выходу из душных давящих катакомб.
"Славно у него все, - подумал Алекс, - вот только это было не стихотворение, а притча, и говорилось там:"Томный зверь пойман мной да заперт. В неволе не поют ни птицы, ни преступники, а зверь заблагоухал и расцвел..." - поправил Алекс цитату брата, на лице проступила гримаса отвращения. -Да и что за слово такое - "отраскаю"? Ходит, как пьяный, ей богу, что творится с братом то. Посмотришь, да только с попытки десятой догадаешься, что перед тобой правитель стоит".
Ги
Скомканные бумажки одна за другой летели в стену позади стола, за которым сидел в раздумьях Ги. Изначально он хотел структурно расписать план действий, чтобы все было видно пошагово: что, как, когда и почему делать, - но что-то пошло не так:
-Да пошло оно все куда подальше! - не выдержал Ги. Он подпрыгнул со стула, круша все живое и мертвое, лежащее у него на пути.