-Лиза! Лиза! - в кухню вбежали братья, каждый пробовал перекричать другого, зовя Элизабет. -Он меня обижает, - Оливер, подойдя вплотную к девушке, указал пальцем на брата, скачущего позади.
-Ничего подобного, он враки говорит, - парировал Оскар, прыгая из стороны в сторону. Мальчики продолжили обмениваться репликами, пока Элизабет протирала со стола пыль, затем она, в полном спокойствии, будто не обращая внимания на шумных близнецов, положила кусочек ткани, служивший кухонной тряпкой, рядом с емкостью, в которой Бауэры по обычаю хранили вымытую, но не высушенную посуду. Девушка бросила мимолетный взгляд на Оливера, стоящего посреди комнаты, и Оскара, прыгающего вокруг него. Выразительно покачав головой, она подошла к братьям: с каждым ее шагом Оскар делал все меньше прыжков, теряя энергию, Оливер же веселел, ожидая достойного наказания для брата.
-Никто тут не виноват. Оливер, - она положила руку тому на плечо, по телу Элизабет разлилось приятное теплое чувство, - если Оскар тебя как-то обидел, подумай, может быть ты сделал что-то, что могло задеть брата? - Оливер рассматривал свои ботинки, стараясь не слушать чары Элизабет, но пропускать мимо ушей ее голос у него не выходило.
Спустя мгновение тишины Оливер сдался, а Оскар окончательно успокоился.
-А знаете что? - неожиданно спросила Элизабет, братья сразу подняли головы, внимательно слушая, их блестящие околдованные глаза смотрели в душу девушки, ожидая того, что она им предложит. -На улице прекрасная погода... - Элизабет замешкалась, вспоминая, что произошло утром, - скоро будет. Если вы поспите с пару часиков, то снаружи похолодает, и вы сможете играть сколько захотите, - мальчиков устроил бы и такой вариант, они были готовы сорваться с места, побежав на перегонки в кровати, но Элизабет решила усмирить их так, чтобы остаток дня они только и спали, поэтому добавила. -А я тоже с вами буду играть, на скакалке попрыгаем, - братья, не дожидаясь конца речи сестры, удовлетворенные раскладом дел, побежали на второй этаж дома, в их комнату, спать и дожидаться, когда начнет вечереть, дабы поиграть с сестрой.
"Фух, вот сорванцы, - подумала девушка, смотря, как мальчики взбираются по лестнице. -Слава Богу, на какое-то время они ни меня, ни маменьку не побеспокоят, - Элизабет вытерла капельки пота, скопившиеся на лбу, концом рукава ее платья".
Элис
Солнце только встало, озаряя небосвод. Смотря вверх, виднелся клочок белого облака, окутанного зелеными великанами. По сторонам было темно, так темно, что разглядеть что-то было невозможно. Мимо коры деревьев, рисующей на себе репродукцию лабиринтов леса, пролетали белоснежные вещие птицы, вестники смерти, хотя многие люди ошибочно полагали, что такие птички означают становление мира на земле.
Подходя к границе леса, земля обрывалась, а где-то внизу, в самой пропасти, сидела невероятной красоты женщина: голубоглазая, волосы длиной до пят - светлые да прозрачные, как ручеек. Люд часто обращался к ней, но лишь некоторые знали имя девушки, еще меньшие знали, как до нее добраться. Она помогала всем, кто обратиться к той по имени, вежливо, почтительно, однако лишь немногие могли преодолеть последнее испытание. Иида рассказывала им свою историю: те, кто простил девушку, удостаивались исполнения любого их заветного желания, те же, кто не смог принять ошибки ее, подчинялись истории, свершившейся очень давно, так давно, что сама Иида помнит ее лишь в отрывках, но повторить непременно обязана.
Лисица ничего не смыслила в сказаниях, родившихся до нее. Не задумываясь, та рывком перепрыгнула через обрыв, однако за спиной оказалась всего лишь река, пересекающая черепах-прародительниц, идущая меж зеленых гигантов и завершающая свой путь у подножия горы, про кою ходило слухов не меньше, чем про женщину со дна обрыва.