"Здесь каждая травинка видит суть, каждый холм имеет как светлую сторону души, так и обратную ей", - говорила надпись, нервными движениями выцарапанная на камне, находящемся на перекрестке всех дорог, проходящих в этом мире.
Меж лапами гигантов промелькнул темный объект, заинтересовавший лисицу. Стоя прямо у начала горы, она сопротивлялась яростному желанию проследить за тенью: если ты один раз добрался до горы, второй будет самым сложным твоим жизненным испытанием, третий же и вовсе невозможен. Обдумав, что лиса делать не любила, хоть и понимала, что таким образом себя подставляет, она решила нырнуть в объятия гигантов и проследить за чернотой, манящей из темноты.
Волк: синяя шкура, мягкая, как одуванчики, распустившиеся по лету, пронзительные глаза, острая морда - все при нем, шел через полянку, в кругу маленьких гномов-грибов, суетящихся тут и там. Он вел лисицу за собой, но та не могла сдержать любопытства, глядела по сторонам, играла то со своим хвостом, то с волчьим, но синий, казалось бы мудрец, невозмутимо шел, пытаясь добраться до конкретной точки, и лиса была в том уверена, но чем дальше они шли, тем меньше у нее оставалось надежд на хороший конец.
Небо загорелось красными огнями, видно которые стало только после их падения к лапам. Паника охватила сначала рыжий хвост, а затем перебралась и во все остальное тело, лапы подрагивали. Слышать, что говорит ей волк, она не могла, но понимала: гиганты в опасности, дом прародителей возгорелся.
***
Смеркалось, половина небосвода погрузилась во мрак, первые звезды показались из-за облаков. Дул прохладный ветер, пробирающий тело до мурашек. Те бегали по коже Элис, сидевшей прижавшись к стволу дерева, пытаясь согреться. Каждый звук, мимолетное дуновение, свист ветра, хруст веток - все пугало девушку до дрожи в коленях.
Голова раскалывалась на кусочки, глазницы горели, будто огонь пылал в самом их основании, ноги подкашивались, но она шла вперёд, пробираясь сквозь заросли всевозможных деревьев, ветки которых атаковали ее части тела резкими точечными движениями.
С момента погружения в темноту прошлым вечером, Элис какое-то время спала прямо перед самыми воротами Бристола. Однако, умиротворение было не долгим: в разгар ее красочных снов в столицу снова потянулись горожане.
Солнце было в зените, освещая землю под собой, люди спасались от жары, как могли: кто купался в речках да озерах, кто задействовал прислуг, махавших по велению хозяина опахалом без передышки, некоторые же решили направиться в столицу. Люди веровали, что Бристол отличается собой от других городов тем, что благодаря его стенам он весь год был защищен от погодных невзгод: в зимний период не проступали вьюги, летом, в особое время, падали огромные тени, где люд мог укрыться от зноя. Так многие, в некоторые непригодные для жизни или тяжкого труда дни, отправлялись в столицу, дабы укрыться от непогоды, да притвориться в крупных лавках. В такое время купцы любили «ловить рыбу», завышая цены на товары, которые имели большой спрос, таким образом получая деньги из воздуха, на доверчивых деревенщинах и недалеких помещиках, но в тот день все изменилось. Купцы были поражены количеством покупателей, а точнее их отсутствием, теперь не только главный, но и города с окраин получили свои щиты - стены, которыми король завещал огородить все до единого города, дабы защитить жителей его королевства от набегов врагов. Так что на дню столицу посещали лишь люди из ближайших деревень, денег из которых получить было невозможно, они ими в сути своей не обладали.
Элис разбудили первые приезжие, крики которых слышались за километр отступая от города. Пораженная страхом, она не знала куда деться, поэтому, как маленький зверёк, убежала в лесную чащу под свист проезжих мужчин, желающих познакомиться с девушкой.
Спустя долгое время скитаний по лесу, изнеможенная, истощенная, голодная и, казалось, сошедшая с ума, Элис обосновалась у одного из самых больших в округе деревьев. Она давно забыла, в какой стороне находится город, ее деревня. Биологические часы подводили ее все чаще: часы шли за минуты, минуты растягивались в часы - единственным достоверным ориентиром для неё оставалось лишь солнце, приближающееся к горизонту. Надежд на спасение было мало, каждое мгновение она была готова расстаться с жизнью, не видя в той никакого смысла вовсе. Отец - единственное, что у неё осталось после смерти матери, объявлен преступником, предан собственным братом и теперь заперт в темнице. Друзья остались далеко за холмами тихой рванины, без надежд на контакт. Выхода нет, еды, воды, помощи - ничего.