-Что тогда? - прошептал он, упершись руками в голову. -У них с королем конфликт, что я то могу с этим поделать?
-Господин, вам чем-нибудь помочь? - прервала его думу одна из сестер.
-Вы только посмотрите, -продолжила вторая. -У нас тут чай, кофе...
-Алкоголь! - бросила первая, дополнив перечень сестры.
-Верно, алкоголь, - согласилась вторая, -а еще самая разнообразная еда.
-Да-да, мы сами, между прочим, готовим, - дополнила первая, кокетливо усмехнувшись.
-Спасибо, я, пожалуй, откажусь, - ответил Ги, выдавливая из себя вежливую улыбку. "И какой господин? Тоже мне, господин нашелся", - думал парень, лицо его при этих мыслях на глазах становилось бледнее.
-Господин, а вы к нам от куда пожаловали?
-Да-да, а то мы вас не слыхали и не видали раньше, - спросили сестры.
"Господин, господин - что заладили то? Какой я им господин? Был бы я хоть столичным жителем, не тратил бы столько времени, блуждая тут, в трех соснах, и даже не зная, что на самом деле произошло, надеясь найти то, чего тут и в помине нет".
-Ха, - мимолетно усмехнулся парень, -а ведь смешно получается: строю из себя не пойми кого, а сам-то... ничтожество, - продолжил он, говоря тихо, спокойно, мягко, но до такой степени пронзительно, что девочки с перепугу открыли рты, да сказать ничего не смогли.
-Так, не время унывать, - опомнившись, сказала одна из сестер. -Король работает, трудится, законы новые учреждает - и мы должны!
-Верно, Клэри, дело говоришь, - поддержала ее вторая. -Не хотите, к примеру, бесплатный напиток от нашего заведения?
-И круассаны, - дополнила Клэр. -Они у нас такие вкусные - объеденье!
Элизабет
- Элизабет, ну расскажи какую-нибудь сказку, - настойчиво просил Оливер, вертясь в кровати: у него никак не получалось удобно завернуться в одеяло.
-Да, Лиза, пожалуйста! - протянул Оскар вслед за братом. -Я вот люблю, как ты рассказываешь, - упомянул он, из под одеяла посмотрев на брата, - в отличие от некоторых.
-Враки все это, ты же знаешь, я тоже их люблю, - ответил Оливер, затем вздохнул и замер, он устал пытаться улечься поудобнее, поэтому решил сдаться.
-Ладно, хватит ссориться, - сказала Элизабет, закончившая складывать вещи сорванцов. Достав коробок спичек из кармана фартука, она зажгла свечу и присела на табурет, стоявший меж кроватей мальчиков. -Так, вы готовы?
-А, что, уже? - воскликнул Оскар. -Нет! Куда, куда? Я еще не готов!
-Было бы что готовить, братец. Ты как всегда лишь о себе, да о себе, - упрекнул того Оливер.
В семье Бауэр считалось, что Оливер старший - хоть для близнецов такие понятия и довольно сомнительны - так что на него возлагалось большинство дел по дому, и к нему первому шли взрослые, если хотели о чем-то попросить братьев. Однако Оливер каждый раз подтверждал свое звание "старшего", был усерден, усидчив и всегда заботился о брате, даже несмотря на то, что тот думал иначе. Оскар недолюбливал первого, часто передразнивал его, подставлял и пытался "вывести на чистую воду", показав родителям, какой его брат на самом деле ребенок. Равновесие в их паре никогда не наступало, поэтому Элизабет приходилось мириться с их ссорами день и ночь, постоянно разнимая их с помощью своей предрасположенности.
-Когда-то давным-давно, далеко-далеко, - начала Элизабет, дабы остудить пыл мальчиков, те закопошились, пряча ноги в тепло, под одеяло, и устремили завороженные детские взгляды на рассказчицу, - жил один рыцарь...
-Ну нет, опять про рыцарей? Каждый раз так, - простонал Оскар.
-Ты же, кажется, говорил, что любишь мои сказки, - с насмешкой спросила Элизабет, глядя на покрасневшего от стыда мальчика. -Вот и лежи и слушай, только внимательно. Это вовсе не обычный рыцарь, - девушка улыбнулась и продолжила. -Так вот, давным-давно жил необычный рыцарь, он отличался от остальных: был вечно угрюмый, злопамятный, пакостил каждому, любил выпить и потрепаться с сослуживцами. Остальные рыцари не любили его, так что он был одинок. Семьи у него не было, детей тоже - никого, кто мог бы поддержать его, но он пытался отыскать таких людей. Он рассказывал о невероятных приключениях, в которых побывал, но никто ему не верил, ведь он всегда врал. Как вы можете понять, жизнь этого рыцаря была невесела, поэтому он никогда не улыбался. Никто не видел, как он помогает кому-нибудь, никто не видел, как он совершает настоящие рыцарские поступки, все видели только его злую сторону, корыстную, поэтому никто до сих пор и не знает, есть ли у этого рыцаря добрая сторона.