Ги вынырнул из под головы отца, тот выругался себе под нос, пытаясь не потерять равновесие. В сопровождении нудного голоса стражника, по видимому подходящего к концу списка с указами, ибо лицо его заметно повеселело, и жалоб Филиппа он раскидистыми шагами направился, продираясь сквозь толпу, домой. "Не дело это, - думал Ги. -Забегу к Элис, удостоверюсь, что они дома: предчувствие какое-то нехорошее, - он быстро пересек площадь, а затем выбежал на одну из улиц. -Нет, ну с ними уж точно все хорошо, - Ги прошелся по краю дороги, обходя лужу, растелившуюся в самой середине дороги, - наверное".
-Ты что, сегодня решил своего папашу на выносливость проверить? - где-то за спиной Ги раздался голос, рука вцепилась в его плечо, опираясь на парня и передавая весь вес мужского тела. Сразу после первого вопроса последовал второй: -Что ты так всполошился то? - Филипп стоял, переводя дыхание.
-Хочу проверить, добрались ли Элис с ее отцом, - ответил Ги, пытаясь скинуть вцепившуюся в плечо руку, чтобы продолжить путь. -Ночь, как ни как, - он окончательно освободился от оков и просеменил дальше, в направлении длинной, казалось бы, нескончаемой дороги.
-Молодой человек, нервный вы сегодня что-то, - слышался голос отца, Ги уже успел добежать до перекрестка дорожек, одна из них вела прямо к дому старосты. Приближаясь к большому жилищу, принадлежавшему, сразу видно, если не богатому, то человеку в достатке, Ги заметил, что свет погашен, здание выглядело нежилым, успевшим отпустить весь дух всего за один день без людей в нем, такой непристойный вид сего насторожил Ги еще больше. Достигнув ворот, он постучался, но подумал, что вероятно из дома его будет не слышно, так что он воспользовался лазейкой, которую ему когда-то давно показала Элис, дабы Ги мог зайти к ним, если ему не открывают, он просунул руку между брусьями забора, повернув ее под определенным углом, и отщелкнул засов, запирающий вход. Калитка отворилась, однако жилого духа ни прибавилось от слова совсем. Пробежав мимо всех окон, осматривая, что происходит внутри, Ги окончательно убедился - дом пуст. О дальнейших действиях он подумать не успел: без предупреждения полил дождь и ему пришлось со всех ног возвращаться домой. Капли воды вымывали все мысли из его головы, не давая размышлять ни о чем.
Резко похолодало, дул ветер, придавая дождю направление почти горизонтальное, за коим было интересно наблюдать. Раздался стук в дверь, который, пройди еще несколько секунд, разломал бы ее в щепки. Низкая женщина, со стороны больше похожая на девчушку, торопилась открыть дверь, пролетая расстояния целых комнат. Гостей они не ждали: мало кто из людей ожидает кого-либо посреди ночи - но было ясно, что за человек ломится в дверь:
-Вот ты где, - проговорила женщина, открывая входную дверь. -Ты хоть совесть имей, темнота на дворе, а ты не пойми где шарахаешься. Отец твой не лучше, тоже вот с получасу назад решил в дом явится, - с неодобрительным выражением лица он протянула руку к полке, чтобы подать полотенце, дабы Ги мог забрать хотя бы немного влаги с его на сквозь промокшего тела да одежды. -Яблоко от яблони недалеко падает, по вам видно, - пробурчала Люси, закрывая дверь за своим сыном.
Зайдя в дом: сухое, теплое, родное место, - Ги не хотел чего либо говорить, мысли текли потоком не хуже ливня за окном, барабанящего по крыше и создающего ритм, который поднимал уровень адреналина в крови за считанные секунды, заставляя торопиться, даже если для этого не было особой причины. Снимая промокшую обувь: он не хотел оставить грязных следов на только что помытом полу, - Ги, не обращая внимание на мать, быстро юркнул в свою комнату, закрыв дверь на замок, чтобы никто не прервал его в самом соку рассуждений, мысли могут улететь из-за дуновения ветра, что тут говорить о скрипе двери.
Люси любила чистоту и порядок, что значило завет, по которому генеральная уборка в доме проходила каждую неделю. Комната Ги была полностью вымыта: пол скрипел от чистоты, одежда разложена по ровным стопочкам, мастерская, подвергшаяся серьезным работам на прошедшей неделе и в последствии выглядящая, как остатки от жестокой войны, блестела да скрипела в такт остальной мебели, находящейся в части спальни.
Ги сел за рабочий стол, на котором он любил чертить карты окрестностей деревни и мест, в которых уже успел побывать. Он всегда рисовал их исключительно по памяти, дабы во время пребывания полностью насладиться моментом, увидеть все живую, прочувствовать момент, а затем по приезде домой садился и безвылазно зарисовывал местность, сохранившуюся в воспоминаниях. Несмотря на своеобразный подход к этому делу, некоторые жители деревни охотно скупали их у него, говоря, что больше нигде не видели настолько проработанных, точно выверенных и, самое главное, удобных в использовании карт. Это имело место льстить самолюбию Ги, но он старался делать это исключительно в удовольствие, игнорируя возможную выгодность ремесла. Не хотел, чтобы хобби превращались в источник наживы, он считал, что если ты делаешь что-то в свое удовольствие, то не в коем случае не должен порочить это деньгами, иначе навсегда потеряешь к этому былой запал, искреннее влечение.