Михаил достал мобильник. Пока телефон включался и ловил сеть, первые два охранника преодолели половину расстояния. Давыдов набрал номер Самошиной. Она ответила сразу, но охранники были уже в паре метров от угла здания.
— Вероника, выезжай с парковки направо. Двери не блокируй и не останавливайся, — без предисловий проинструктировал Михаил и выставил из-за угла ногу.
Охранник, бежавший первым, наскочил на препятствие и, охнув, улетел носом в сугроб. Однако второй успел остановиться. С кривой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, он доложил по рации: «Беглец наш». Нападать он не спешил, а лишь контролировал движения Давыдова, ожидая подкрепления.
У внедорожника «Порш Кайен» черного цвета с номером из трех восьмерок хищно вспыхнули прищуренные фары. Самошина любила цифру 8, даже ее кабинет, в угоду хозяйке, был пронумерован не по порядку.
Широкие колеса уверенно зашуршали по заснеженному асфальту. Автомобиль поравнялся с Давыдовым одновременно с двумя новыми охранниками, заслонившими ему прямой путь к бегству. «Порш», не останавливаясь, проследовал дальше, охранники засучили рукава. У Михаила засосало под ложечкой. Он один, противников трое, а вот и четвертый, злобно ругаясь, ворочается в сугробе.
Нужно было на что-то решаться. Еще час назад он бы робко оправдывался, пятился и призывал к сдержанности. Но сейчас спокойная офисная жизнь оказалась в далеком прошлом. Он — беглый преступник, которого обвиняют в убийстве.
Михаил увидел, как из сугроба приподнимается упавший охранник. Прыгнув ногой на его спину и используя ее как трамплин, он выскочил на расчищенную парковку и побежал за красными огоньками «Порша». Самошина притормозила. Давыдов нырнул на переднее сиденье автомобиля. Из раздвоенной выхлопной трубы вырвались мощные клубы пара, Вероника с наглым ревом вклинила дорогую машину в плотный уличный поток. Позади остались растерянные лица бегущих охранников.
Когда автомобиль успешно миновал оживленный перекресток, Вероника стрельнула голубыми глазками в Михаила.
— Ты все больше меня удивляешь. И высоты не испугался, и с нашими костоломами справился.
— Сам не пойму, как в такое вляпался.
— Сильных испытания закаляют, а слабых… Слабаки мне не интересны. — Вероника повернула на широкий проспект и спросила: — Куда теперь?
— Ко мне домой. — Михаил назвал адрес. — Мне нужно срочно добраться до компьютера, тогда я смогу кое-что проверить.
— В своем ноутбуке?
— Во внутренней сети нашей компании.
— А Дина? Как быть с ней?
— Она пока останется со мной. Попробуем вместе разобраться в этой чертовщине. Ведь все началось с нее.
Давыдов обернулся к девочке, сжавшейся на широком заднем сиденье.
— У тебя есть куда пойти?
— Нет. Когда умерла баба Тоня, вернулся ее внучок и выгнал меня из дома.
— Как это выгнал? Ты имеешь такие же права, как и он.
— Нет, я не родная. Баба Тоня меня приютила шесть лет назад, когда я сбежала из… — девочка осеклась и умолкла.
— Откуда ты сбежала? — уточнила Самошина.
Дина молчала, уткнув подбородок в рыжую меховую окантовку капюшона.
— А деревня твоя, Перловка, где расположена? — задала новый вопрос Вероника.
— Плетневка! Во Владимирской области. Я на электричке в Москву приехала. Без билета.
— И у тебя нет никаких родственников?
— Никого.
Хмурый Викулов метнул раздосадованный взгляд в бесстрастное лицо Толи Киборга.
— Какими олухами ты командуешь! Вчетвером не могут офисного клерка задержать. И что теперь?
Подчиненный молча вытянулся перед сидящим начальником, выпятив вперед и без того широкую грудь. Викулов сжимал и разжимал кулак, словно разминал пальцы.
— Я понял, что мне не понравилось в этой китаянке. У нее не было дамской сумочки. Молодая ухоженная девушка — и без сумочки! Ерунда какая-то. Так не бывает.
— Забыла, — скромно предположил Толя Киборг.
— Современные девки скорее голову забудут, чем сумочку. У них со школы плечи под ремешок заточены. Без трехкилограммового утяжелителя они чувствуют себя голыми чучелами.
Бойко кивнул.
— И девчонку упустили, и айтишника хренова. Полный кирдык, — в сердцах сокрушался Викулов.
— Я своим устрою…
— Только и можешь, что кулаками махать. Ищи Давыдова! Где он, там и пигалица. Парень хоть и струхнул сначала, но не дурак оказался. Сообразил, что девчонка нужна ему как свидетельница.