— О господи! — охнула соседка и запричитала: — Воланд, да что же за день сегодня такой! У тебя сплошные стрессы. Иди, милый, на ручки к своей маме.
— Извините, — просипел Михаил.
Два гневных взгляда, старческий — из-под сбитой набок шляпки и собачий — с рук хозяйки, проводили нахального, несомненно, пьяного соседа и размалеванную девицу с бюстгальтером в руках. Сосед-развратник бесцеремонно тянул ее за руку, та нагло оглядывалась и с весьма довольным выражением лица смотрела куда-то вверх.
— А казался таким приличным, — покачала головой старушка вслед непристойной парочке, вышедшей из подъезда. — Куда мир катится?
Осмелевший Воланд задрал вверх острую мордочку и дважды бесстрашно тявкнул. Старушка проследила за взглядом бесстыжей девицы и онемела. Ее челюсть отвисла аккуратным балкончиком.
Над распахнутым на первом этаже лифтом на электронном индикаторе вопреки здравому смыслу светилось число «16».
Глава 12
Глава 12
— Как тебе это удалось? — восторженно щебетала Дина в вагоне метро, заглядывая в глаза Михаилу.
— Ерунда. У нас лифт часто ломается. Пару раз я помог его починить. С тех пор у меня есть ключ от комнатушки с оборудованием и кое-какие знания.
— Это называется «кое-какие»? Ты скромняга, Давыдов.
— Сначала мы помчались наверх, я думал спрятаться в машинном отделении лифта. А потом пришла другая идея. Заметила, как я переставил клеммы на блоке индикации?
— Ну.
— И шестнадцатый этаж стал первым, а первый — шестнадцатым.
— Йес! Мы их сделали! — Дина с энтузиазмом повторила подмеченный у Михаила жест и тут же уточнила: — Йес — это значит хорошо?
— Вроде того.
— А если плохо, что говорят?
— Отстой. А когда совсем плохо, как у нас сегодня, то полный отстой.
— Нет, Давыдов. Полный отстой — это гораздо хуже, — возразила девочка.
Михаил вспомнил, что сегодняшний вечер подарил ему обещающие прикосновения Вероники, и согласился:
— Средненький отстойчик.
— Неполный йес! — подхватила девочка. — Давыдов, ты обучишь меня современным словечкам?
— Современным? Я уже старый для этого.
— А сколько тебе лет? — тревожно спросила девочка и тут же нахмурила брови: — Тридцать три, говоришь. Много.
— Я ничего не успел сказать, — с улыбкой заметил Михаил. Он постепенно привыкал к способностям девочки опережать время.
Но Дина его не слушала.
— А мне тринадцать. Но скоро будет четырнадцать, я быстро расту! — заверила она и требовательно дернула за рукав. — Девушка, которой почти четырнадцать, может дружить с таким мужчиной, как ты?
Поезд остановился, двери с шумом открылись.
— Ты не ответил!
— Мы приехали. Выходим, — сообщил Михаил. Он не знал, что ответить странной девчушке, с которой его так неожиданно свела судьба.
В центре Москвы на заботливо ухоженных улочках даже климат был иным, нежели на окраинах города. На брусчатой мостовой отсутствовал снег. Давыдов прямо у метро с помощью рабочего в оранжевом жилете приобрел новую сим-карту и защелкал по виртуальным клавишам мобильного телефона. После нескольких безуспешных попыток он сунул телефон в карман и решительно двинулся размашистым шагом. На его лице выражалось недоумение. Дина семенила рядом, стараясь держать рослого мужчину под руку.
— Куда мы бежим? — спросила она.
— К моей тете. Я звонил ей домой, там ее нет. Мобильный отключен. Надеюсь застать ее в магазине.
— Она продавщица? В колбасном отделе работает?
— Почему в колбасном?
— Сосисок хочется. Знаешь, бывают такие тоненькие, их можно со шкуркой есть. Твоя тетя может сосиски в рукаве вынести?
— Что?! — Давыдов чуть не споткнулся от столь кощунственного предположения.
— Или вокруг талии намотать. Если она полная — будет незаметно.
Михаилу пришлось остановиться, чтобы развернуться к девочке и назидательно сообщить:
— Моя тетя, Зоя Сергеевна Давыдова, владелица известного художественного салона. Сосиски она не ворует! Веди себя с ней прилично.