— Салон — это что, парикмахерская?
— Это такое место, куда художники и скульпторы приносят свои работы. А тетя их продает.
— Картинки? И что, покупают?
— А почему бы и нет?
— У бабы Тони пенсии не всегда и на сосиски хватало. Мы кур держали, они нас выручали. Я, знаешь, сколько блюд могу из яиц сделать?
— Как-нибудь проверю, — хмуро пообещал Михаил и потопал дальше. Дина заранее ухватила его под руку.
Свернув на Петровку, Давыдов сразу понял, что с художественным салоном Зои Сергеевны творится что-то неладное. Вывеска и витрина не светились, дверь в магазин была закрыта, а порог окружали люди в масках и камуфляжной форме. За их спинами толпились любопытные. Михаил попытался пробиться ко входу. Его грубо оттеснил один из бойцов спецподразделения.
— Забаррикадировались. Третьи сутки оборону держат, — шепотом сообщила пожилая женщина, видя недоумение на лице молодого человека.
— Кто забаррикадировался? От кого? — растерялся Давыдов.
— Сотрудники магазина. От захватчиков. Им свет, воду и телефон отключили, а они не сдаются, держатся.
— Кто их хочет захватить?
— Известно кто! Тот, у кого мохнатая лапа наверху есть. В нашем районе сначала из квартир людей выкидывали, одиноких выбирали, послабее. Теперь и до магазинов дело дошло.
— Но это же произвол!
— Это закон такой нынче. Бумажку с печатью через суд выправят — и выселяют. Вот, гляди, сейчас начнут.
Перед входом в художественный салон появились два шустрых, хорошо одетых молодых человека. Один раскрыл кожаную папочку и скороговоркой зачитал постановление суда, из которого следовало, что ООО «Московский художник» во главе с директором Давыдовой З. С. незаконно занимает торговое помещение, принадлежащее ООО «Комета Z». Во исполнение решения суда данное помещение должно быть передано законному владельцу.
Молодой человек захлопнул папку и кивнул людям в масках:
— Приступайте.
Под ударом кувалды затрещала алюминиевая дверь, звякнули осколки стекол. Крупные парни в бронежилетах с автоматами наперевес вереницей ворвались в художественный салон, расчищая ударами каблуков забаррикадированный проход. Внутри что-то падало, грохала об пол переворачиваемая мебель, слышались зычные окрики и женский визг. Толпа оживленно комментировала происходящее. Большинству зрелище нравилось.
Вскоре грозные бойцы бесцеремонно выволокли за шиворот трех беспомощных женщин, среди которых Михаил с трудом узнал и свою шестидесятилетнюю тетю. Пышная, всегда румяная Зоя Сергеевна сейчас выглядела осунувшейся и затравленной. Она мужественно пыталась возмущаться, но безликий боец так стягивал на ее шее пестрый платок, что вместо возгласов слышалось лишь сипение.
— Сейчас она упадет и сломает руку, — шепнула Дина, перехватив взгляд Михаила.
Давыдов поспешил на помощь.
— Куда их? — прорычал голос из нижнего отверстия черной трикотажной маски, обтягивающей маленькую голову.
Один из холеных судебных исполнителей скорчил гримасу и брезгливо шевельнул пальцами в тонкой перчатке:
— Выкинь, чтобы не мешали.
Из верхней щели маски блеснули колючим холодом пустые глаза. Михаил успел подхватить грузное тело тетушки, которое с силой оттолкнул человек в камуфляже.
— Мишенька, ты? — удивилась Зоя Сергеевна, но тут же вновь попыталась ринуться в бой. — Изверги! Вы испортили картины, разбили работы! Вы… вы за все ответите!
Михаил вопросительно взглянул на Дину.
— Нацепят наручники и сунут в машину, — предупредила девочка.
Молодой человек в длинном пальто дал тихое указание командиру омоновцев. Тот подозвал к себе двух бойцов. Михаил обнял тетю и быстро потянул ее в ближайший переулок.
— Нам лучше уйти. Сила на их стороне. Сейчас ничего не сделаешь.
Зоя Сергеевна разом обмякла, словно в ней надломился внутренний стержень, расплакалась и позволила себя увести. До ее квартиры, располагавшейся на Бульварном кольце, дошли пешком. Расстроенная женщина даже не поинтересовалась накрашенной девочкой, лишь причитала что-то бессвязное.