— Потом объясните, — успокаивал Михаил родную тетю. — Вам надо отдохнуть.
Войдя в квартиру, заставленную старинной мебелью и антикварными безделушками, Михаил усадил Зою Сергеевну в кресло на гнутых ножках и распорядился:
— Дина, приготовь чай и бутерброды, если сможешь.
Девочка с энтузиазмом юркнула в кухню еще в начале фразы.
Давыдов нашел бутылку минеральной воды, поставил бокал перед тетей, дождался, пока она утолит жажду и вытрет слезы.
— Теперь рассказывайте, — предложил он.
Зоя Сергеевна комкала в руке несвежий носовой платок.
— Они появились в начале недели. Вежливые, с улыбочками... Сунули мне бумаги. Якобы кто-то кому-то продал мой магазин. Ты представляешь, мой магазин, в котором я проработала сорок лет! Я его честно выкупила, прошла все мыслимые городские комиссии! Сначала мне стало смешно, а потом страшно... Они показывали бумагу за бумагой. Какие-то договоры, сделки, выписки из БТИ, печати регистрационной палаты. У них было даже свидетельство о собственности на мое помещение! Новенькое! Но я ведь его никому не уступала! Я возмутилась и… закричала на них.
Последние слова получились невнятными, словно пожилая женщина их проглотила. Она затихла и несколько раз промокнула глаза. Михаил подлил воды в бокал. Во время рассказа он раскрыл ноутбук, подключился к интернету и уже вошел в защищенную внутреннюю сеть компании «Бригантина».
— Продолжайте, — подбодрил он тетю. — Мы вместе что-нибудь придумаем.
— Когда я сорвалась, они показали мне договор… с моей подписью и печатью, — обреченно произнесла Зоя Сергеевна. — Якобы я продала помещение и получила за него большие деньги. Там была моя подлинная подпись. Ты представляешь, Миша? Моя настоящая подпись и печать моей фирмы.
— Как это могло произойти?
— Поначалу я тоже не понимала. А потом вспомнила. — Зоя Сергеевна поджала губы и расплакалась. — Все лето я получала предписания из префектуры с требованием отреставрировать фасад. Но у меня не было денег. Я оттягивала. А потом пришли они. Другие очень вежливые молодые люди. Они сказали, что оказывают помощь городу и реставрируют старые здания. У них свои обязательства перед властями. Я обрадовалась. Они покрасили стену, что-то зашпаклевали и попросили расписаться для отчетности перед префектурой. Я, старая дура, расписалась и поставила печать. Они подменили листы, Миша! Я ставила печать на странице, где были только реквизиты сторон! И они сделали из этого договор купли-продажи. Потом еще несколько раз перепродали это помещение. И теперь у них официальное свидетельство о собственности на некое ООО «Комета Z». А я уже как бы ни при чем. Что мне делать, Миша?
Давыдов оторвал взгляд от экрана компьютера, на котором мелькала информация о скачиваемых файлах, и шумно вздохнул:
— Зоя Сергеевна, то, что с вами произошло, это хорошо спланированный рейдерский захват.
— Я сопротивлялась! Мы закрылись в магазине и никого не пускали. Они отключили нам телефон, а потом свет и воду. Я звонила с мобильного, пока он не разрядился, но никто не хотел мне помочь. Знакомый юрист проверил бумаги и сказал, что все по закону. Но как же может быть по закону, если меня обманули?
— Нужно писать заявление о мошенничестве.
— Юрист тоже это посоветовал, но предупредил, что шансы на успех призрачные.
— Раз по закону не получается, будем искать другие пути, — убежденно заявил Давыдов. Он прекрасно знал, какое значение в жизни одинокой Зои Сергеевны имеют художественный салон и тот круг общения, который сформировался около нее за долгие годы.
В комнату заглянула Дина.
— Чай готов, — прощебетала она и гордо добавила: — И еще я сделала омлет.
Зоя Сергеевна вытянулась, заинтересованно повела носом, ловя запахи из кухни.
— Как же хочется подкрепиться! Я три дня ничего горячего не ела.
— А я с утра, — шмыгнула носом Дина.
— Выходит, я здесь самый сытый. У меня был полноценный обед. Так что ешьте без меня, я с компьютером пошепчусь.
На кухне активно застучали вилки. Давыдов тем временем набрал номер телефона Вероники Самошиной.