— Мы вместе работаем. И только, — прервал цветистую речь родственницы Михаил. Он склонился над экраном компьютера и запустил видеофайл. — Вероника, сейчас я тебе покажу любопытные кадры. Вот вход в торговый зал магазина, который расположен в здании нашего офиса.
— Откуда это у тебя? — удивилась Самошина, сев на маленький диванчик рядом с Давыдовым.
— Скачал из нашей внутренней сети.
— О! Да ты компьютерный гуру! — воскликнула она и дружески потрепала его по волосам. — Разве Викулов не отрубил доступ к нашей сети?
— Это невозможно. Нарушится работа всех магазинов. Он только приказал сменить пароли. Но для меня это не проблема.
— Видимо, самоуверенный Викулов надеялся тебя быстро поймать. Он просчитался. — Вероника широко улыбнулась и открыто посмотрела в глаза Михаилу, но, заметив его смущение, деловито перевела взгляд на экран. — И что там?
— Сейчас увидишь. Думаю, доказать невиновность Дины будет несложно. — Он немного промотал файл и показал на нижний угол экрана: — Смотри на время: 18.34. А вот и я с йогуртом, отхожу от кассы. Видишь? Далее появляется Дина. Она заходит в магазин и останавливается около пиротехники. Обрати внимание, девочка даже не дотрагивается до фейерверков. А на заднем плане промелькнула фигура охранника. Это очень важно! Дина неожиданно пугается и убегает.
— Она что-то кричит.
— Предупреждает о пожаре. Но огня еще нет, и мы четко видим, что она ничего не сделала, чтобы поджечь пиротехнику. А теперь посмотрим тот же момент с другой камеры, изнутри зала.
Давыдов свернул окошко действующего файла и запустил новый.
— Время 18.35. Мимо паллеты с пиротехникой проходит охранник. Это Анатолий Бойко. Наблюдаем за его рукой. Вот стоп-кадр и увеличение. Смотри! Он кладет на фейерверки коробочку, похожую на спичечный коробок. И быстро отходит. Далее Дина убегает. И обрати внимание, где произойдет первая вспышка. Вот! В том самом месте, где Бойко оставил коробочку.
— И как это понимать?
— Дина не виновата в поджоге. Ее подставили.
— Но зачем? Кто она такая, чтобы из-за нее поджигать супермаркет? — Вероника обернулась. — Кстати, где она? Дина!
В комнату вошла понурая девчонка с мокрым недовольным лицом.
— Отмылась, — буркнула она, неодобрительно глядя на сидящую вплотную парочку.
Вероника поднялась и нежно приобняла Дину.
— Какая же ты хорошенькая. Как твоя фамилия?
— Кузнецова.
На лице Вероники промелькнула легкая тень, но тут же вновь появилась ласковая улыбка.
— Это очень распространенная фамилия. А кто твои родители?
— Они умерли. Я с бабой Тоней жила. Но она мне не родная.
— А как же ты у нее оказалась?
— Я сбежала, а потом… залезла в ее огород, чтобы поесть. И она меня пожалела и приютила.
— Откуда ты сбежала? Из детдома?
— Нет, хуже. — Дина насупилась.
— Откуда? Расскажи, мы хотим тебе помочь.
— Из психушки для несовершеннолетних. Идиоты-врачи хотели меня лечить, но я не была больна! — Дина выскользнула из объятий и отвернулась. — Я просто видела все раньше, чем они.
— В этом я уже убедился, — заметил Давыдов.
— Из психиатрической лечебницы… — задумалась Вероника. — Когда ты туда попала? Давно?
— Семь лет назад. Но через год сбежала. Тогда я уже понимала, что к чему.
— Смелая. — Самошина попыталась вновь обнять девочку, но та плюхнулась на диван рядом с Михаилом. — А как ты оказалась в нашем магазине? В «Бригантине».
— Баба Тоня умерла. Явился ее внук и выгнал меня. Я поехала на электричке в Москву. Все едут в Москву, если жить негде.
— Ты так думаешь?
— Мне так сказали. Езжай в Москву, она всех примет.
— Принять-то примет. Вопрос — как? Ну, ты приехала, а дальше?
— Недалеко от вокзала я увидела магазин. Там была такая же вывеска: «Бригантина». Я ее узнала. Мы в детстве с мамой ходили в такой магазин. Там папа работал.
— А кем он работал?
— Директором.
— Управляющим магазина?
— Мама говорила, что она самый главный директор.