Я вдруг поняла, на чём держалась та советская цивилизация. Вот на этом сильном запахе искусственного счастья. Надо же такое изобрели! Что-то туда добавляли, может кокаин? Дома я дыхнула в чашку с молоком и почувствовала, что в ноздрячих волосках запах «Красной Москвы» так и не выветрился. Какой стойкий!
Владик говорит мне:
— Я тут бабосиков заработал. Пошли в ЗАГС.
Я говорю:
— А давай необычное что-нибудь устроим! Давай сошьём себе костюмы в полоску жёлто-коричневую, как бешеные шмели. Чтоб вся туса питерская сошла с ума.
— Лучше давай в день свадьбы прыгнем с Литейного моста в Неву.
— Как это?
— В годы моего пьянствования я очень любил это проделывать. Мало кто знает — там течение сильное. Прыгаешь с крайнего пролёта, и течение тебя за 20 минут выносит прямо к пляжу Петропавловской крепости, даже руками грести не надо.
— Круто! А вода не грязная?
— Плевать. Грязь ко мне не пристаёт!
Владик назначает мне встречу возле ЗАГСа. Мы сидим в какой то постыдной дурацкой очереди. За зарешёченными окнами сумерки. Унылые синие сумерки, и с неба сыпется то ли дождь, то ли мокрый снег. Мы попадаем к тёте-регистраторше. Она очень злобно что-то на нас смотрит. Бритоголовый роскошный Влад в синих джинсах, со своими суровыми бультерьерскими ушками. Понятно, не жених, а хулиган. Брачующиеся в очереди — молодёжь какая-то мягкотелая раскисшая, такие обыватели какие-то неприкольные, мужчины с усиками с робкими и подлыми ухмылками, женщины с масляными взорами. Мы какие-то из другого мира. Дама бракосводительница, поджав губы и презрительно на нас глядя, указывает нам на анкеты, которые необходимо заполнить. Влад достаёт ручку с красной пастой. Он говорит: «Я хочу, чтобы это было записано красными чернилами! Концептуально! Не чёрными же!». Я удивляюсь, что разгильдяй Влад предусмотрел такую мелочь и взял с собой красную ручку. Хотя это на него похоже. Он иногда поражает своим рационализмом и предусмотрительностью до мелочей…
Мы долго пишем, высунув языки от лукавства. Несём исписанные нашим согласием листки даме. Она вдруг рычит на нас: «Нельзя! Тут написано в анкете: «Заполняется чёрными или синими чернилами»! Перепишите анкеты!». «Ну что за бред!», — мы возмущаемся. Переписываем.
— А теперь дайте мне ваши паспорта! — говорит до глубины души возмущённая нашей парой дама. И чего мы ей не нравимся, чего она с таким отвращением смотрит на Влада и на меня! Тут такие фрукты-овощи в брак вступают, такие мезальянсы, такие белыми нитками шитые связи, замешанные явно не на любви. Ну чего ей от нас надо!
— Ой, молодой человек! Чего это такое вы мне суёте!
— Это мой паспорт.
— Я вам русским языком сказала — ваш паспорт! — совсем по-хамски уже как-то говорит дама.
— Это и есть мой паспорт. У меня нет обычного паспорта.
— Да, у него необычный паспорт. Но он действительный, по нему можно делать всё — только в армию и в депутаты нельзя, а так всё те же права, — что-то этакое говорю я.
— А прописка где? А? Где вы живёте? Из какой вы страны?
— Я петербуржец в шестом поколении! Я потомок баронов Литопурков! Вот, вот тут, на этой странице — видите? Вот, написано, Петербург, Шпалерная улица! Вот видите?
Дама зовёт секретаршу. Они обе изучают с брезгливостью вымоченный в Фонтанке и в Неве документ Владика.
— А смотрите! Да, тут адрес. Да.
— Нет, молодой человек. Всё же нет ли у вас другого документа? По этому документу я не могу зарегистрировать ваш брак! И вы, девушка. Вас не смущает его удостоверение?
— Нет. Я знаю всю эту эпопею. Он — гражданин мира!