И доброхот указал пальцем на дуб, где Тибо, услыхав, что охотники возвращаются, пытался найти убежище. Он взбирался по веткам и добрался до верхушки. Сеньор Жан козырьком приставил руку ко лбу, поднял голову и разглядел Тибо.
– Вот так чудеса! – сказал он. – В лесу Виллер-Коттре лани роют норы, как лисы, а люди сидят на ветвях, как вороны. Но наконец-то, – продолжал достойный сеньор, – мы узнаем, в чем дело. – И, приложив руку ко рту, закричал: – Эй, дружище! Может быть, десятиминутный разговор не слишком тебя затруднит?
Но Тибо хранил глубокое молчание.
– Ваша светлость, – сказал Ангульван, – если угодно…
И он показал, что готов полезть на дерево.
– Не надо, не надо, – сказал барон.
Отдав приказание, он подтвердил его движением руки.
– Эй, дружище! – вновь крикнул барон, не узнавая Тибо. – Будь любезен, ответь мне, да или нет? – Он выдержал короткую паузу. – Ах, похоже, что нет. Ты прикидываешься глухим. Погоди же!
И он протянул руку в сторону Маркотта, который, угадывая желание барона, подал ему свой штуцер.
Тибо, пытаясь обмануть охотников, создавал видимость, что обрезает сухие ветви. И делал он это с таким рвением, что не заметил жеста сеньора Жана, а если и видел, то подумал, что это пустая угроза, и не придал ему надлежащего значения. Барон выждал какое-то время в надежде получить ответ, но, видя, что так его и не дождется, нажал на курок. Раздался выстрел, послышался треск веток.
Это сломалась ветвь, на которой сидел Тибо. Меткий стрелок перебил ее как раз между стволом и ногой башмачника.
Лишенный опоры Тибо покатился вниз. К счастью, дерево было густым, с крепкими ветвями, и это замедлило падение. Перелетая с ветки на ветку, несчастный наконец очутился на земле – без каких-либо повреждений, кроме незначительных ушибов той части тела, которая первой коснулась земли, и испуга.
– Клянусь рогами его величества Вельзевула! – воскликнул барон Жан, придя в восторг от собственного меткого выстрела. – Это же утренний зубоскал! Вот так пройдоха! Видно, разговор, который ты вел с моим кнутом, показался тебе слишком коротким и ты решил его продолжить с того места, на котором он прервался?
– О, уверяю вас, ваша светлость, вовсе нет, – ответил Тибо самым искренним тоном.
– Тем лучше для твоей шкуры, парень. А теперь скажи-ка мне, что ты делал там, наверху, на дубе?
– Ваша светлость прекрасно видит, – отвечал Тибо, указывая на несколько валявшихся неподалеку веточек, – что я срезал сухие ветки, чтобы протопить печь.
– Так, очень хорошо. А теперь, парень, ты расскажешь, что случилось с нашей ланью, не так ли?
– Черт подери, он должен об этом знать! Ведь он так удачно устроился там, наверху, что не мог пропустить ее, – сказал Маркотт.
– Поверьте, ваша светлость, – сказал Тибо, – я никак не возьму в толк, что вы хотите узнать об этой несчастной лани.
– Нет, вы только полюбуйтесь! – воскликнул Маркотт, довольный тем, что может отыграться за плохое настроение своего господина на ком-то еще. – Он ее не видел, он не заметил животное, он не знает, что мы хотим узнать об этой несчастной лани! Пожалуйста, ваша светлость, взгляните: вот на листьях следы от ее зубов, а на этом месте остановились собаки, и хотя мы тщательно осмотрели землю, но ни в десяти, ни в двадцати, ни в ста шагах не увидели и следа лани.
– Ты слышишь! – вновь заговорил сеньор Жан, вторя словам первого доезжачего. – Ты сидел наверху, лань была у тебя под ногами. Какого черта! Пробегая, она наделала больше шума, чем какая-то мышь, и не заметить ее было невозможно!
– Он убил ее, – сказал Маркотт, – и спрятал где-то в кустах, это ясно как божий день.
– Ах, ваша светлость! – воскликнул Тибо, который как никто другой знал об ошибке, допущенной первым доезжачим. – Ваша светлость, клянусь всеми святыми рая, я не убивал вашей лани, клянусь спасением моей души, и пусть я умру на месте, если хотя бы оцарапал ее! Да и если бы я ее убил, то не мог же сделать этого, не нанеся хоть какой-нибудь удар, и из раны текла бы кровь. Осмотрите все, господин доезжачий, и, слава богу, вы не найдете ни капли крови. Чтобы я убил бедное животное! Да и чем, господи праведный! Где мое оружие? Слава богу, у меня нет ничего, кроме кривого ножа. Взгляните, ваша светлость.
К несчастью, не успел Тибо сказать это, как появился Ангульван, который какое-то время обшаривал окрестности. В руках он держал рогатину, которую башмачник швырнул в кусты, перед тем как взобраться на дуб.
Он передал оружие сеньору Жану. Решительно, Ангульван был злым гением Тибо.