И восторг от собственных успехов сменился унынием, совершенно не свойственным сазеро. Сдвиг на тысячи лет по ходу времени – это не то, что переживаешь каждый день. Совершенно точно, что обошлись бы без сдвига, если бы не рисковали, если бы не увлеклись. Но время было потеряно, и в прямом, да и вообще в любом смысле. Нужно было что-то делать.
Попытка связаться со своими закончилась провалом. Никто не отозвался. Надо сказать, что Рове Сазеро – не строители межзвёздных империй, как большинство рас ближайшего космоса. Их не интересовала экспансия или контроль, их интересовали наука и диковинки, загадки и просто жизнь. Обычным соседям была известна лишь горстка их планет да несколько торговых постов на планетах, которые формально сазеро не принадлежали. Фактически планет и постов было больше, но всё равно не очень много. И сейчас молчали все.
Были ещё необычные соседи, но такие либо проявлялись сами, либо для обращения к ним требовалось что-то невероятное. Гораздо невероятнее, чем какой-то временной сдвиг. Хотя потом Ипсикор попытался схватиться и за эту соломинку.
А сейчас обратиться за помощью к чужакам, пусть даже и дружелюбно настроенным, никто даже и не думал. Капитан «Мефимнея» принял решение осмотреть ближайшую ремонтную станцию из тех, что должны быть известны другим расам.
Неведомый враг
Около 900 световых лет от Земли, сектор Змееносца.
Станция не была секретной и планета с ней всеми соседями признавалась за Рове Сазеро. Животный мир и растительность есть, но разумных существ не видится ещё приличное количество времени. Эволюция делает своё дело медленно. Узкий пояс тропической растительности вдоль экватора, горные цепи, степи, плавно переходящие в тундру, и многочисленные, но мелкие моря.
Станция, находилась там, где ей и было положено быть. Технические и жилые строения плотно жались к горной гряде рядом с равниной, на которой располагались посадочные площадки, ремонтные боксы, подземные торговые терминалы и отели для посетителей. Здесь зоны для своих и чужих чётко разделялись. Внутрь самой станции хода чужакам никогда не было. Сейчас же что-то казалось неправильным. Равнина не содержала никаких строений, зато выглядела покрашенной в бледно-зелёный цвет и разлинованной в крупную клетку. И эта клетка начиналась совсем рядом со строениями станции.
Приводная разметка, сигнальная автоматика – всё действовало. Однако на связь никто не выходил, ни один оператор не откликнулся, ни по закрытому внутреннему каналу, ни по открытому торговому. Даже сигнал общей тревоги не возымел никакого действия. Собирались уже садиться, но Ипсикор настоял оставить корабль на орбите и использовать транспортёры.
Недавняя разработка, была ли она ещё где-то, кроме как на «Мефимнее», Ипсикор не знал, но им не раз пригождалось. С использованием подпространства экипаж корабля был доставлен прямо ко входу станции. В качестве точки возврата автоматически была отмечена та же область. Если не будет других команд и сазеро вернутся ко входу, их транспортирует назад. И только Ипсикор зачем-то взял маячок. Устройство, позволявшее организовать точку возврата по своему желанию и даже на некотором расстоянии от заданной области, впрочем, небольшом.
Входная мембрана, как обычно в закрытых зонах Рове Сазеро, спокойно впустила их. Внутри всё было так, как будто персонал и обитатели станции куда-то вышли минуту назад. Всё работает, и никого нет. Капитан сразу кинулся к центру управления – связаться хоть с кем-нибудь. Всё-таки стационарные передатчики на станции по возможностям превосходили корабельные. Ипсикор и ещё несколько сазеро остались с капитаном, остальные разбрелись кто куда в поисках понимания происходящего.
История с молчанием повторилась и здесь. Первый вызов на главную планету – тишина, ещё десяток адресов – ничего. Просто мощный вызов по открытым каналам – слышит ли нас кто-нибудь? И это оказалось ошибкой. В ответ через треск каких-то помех на экране сконденсировалось странное пятно, похожее на лицо. Жутковатое лицо. И синтетический голос чётко произнёс: