Но в тюремную комнату зашли не слуги, а трое незнакомцев, с покрытыми капюшонами головами. Лица: оцелованные жарким южным солнцем, с янтарными глазами и широкими носами, — выдавали в их облике иноземцев. И хотя одежда их была скроена и сшита на северный лад и представляла из себя простой дорожный костюм, на поясах гостей покоились длинные и узкие кинжалы — оружие, пригодное для темных дел на юге.
Уильям отскочил назад. Неизвестные посмотрели на узника, потом переглянулись меж собой и зашептались быстро и рвано южными фразами. Короткий разговор прервался тем, что самый пожилой из троицы, старик, отвлекся от лицезрения Уильяма и подошел к стене. Руки его заходили в изящных жестах, губы зашептали напряженное заклинание, а вокруг пальцев засверкал поток воздуха.
Двое других, молодых, медленно направились в сторону Уильяма. Вампир оскалил клыки и, неуверенный, но понимающий, что гости не сулят ничего хорошего, приготовился к атаке, напрягся, согнулся. Но тут один из незнакомцев растворился в воздухе, оставив после себя всполохи черного тумана. Уильям ошарашенно посмотрел на пустое место и растерялся, упустив ценное мгновение — за его спиной послышался странный шорох, а еще через секунду удавка впилась ему в шею.
Чужак быстро и мастерски затянул удавку на шее, согнул руку в локте, обхватил шею рыбака и прижал к себе, стал заваливать на пол. Уильям в попытке освободиться сначала старался просунуть пальцы под локоть чужака, чтобы оттянуть удавку, но у него не вышло. Тогда он испуганно отшатнулся назад, в сторону душителя, ударив себя и его об стену. Тот вскрикнул, но хватку не ослабил, лишь затянул туже.
Второй незнакомец ловким взмахом ударил Уильяма по ногам, и рыбак упал на колени, не в силах вздохнуть, стал терять сознание. Он хрипел, извивался, но, в конце концов, обмяк и провалился в бездну.
Старик-чародей удовлетворённо кивнул, и, не прерывая своего заклинания, достал из сумки два странных камня. Сума перекочевала в руки молодых помощников, которые тут же, не теряя ни минуты, принялись за дело.
Пока двое ловко работали кинжалами, пожилой провел сложный жест камнями, зажатыми в руках, и воздух полыхнул светом. На стене родилось пятно света, слепяще яркое. Свет ширился, раздаваясь в высоту и ширину, пока вместо части стены не образовался проём.
В это время Филипп сидел за своим любимым столом из темного дерева и перебирал отчеты, скопившиеся за время отсутствия.
— Леонардо, — произнес мрачно граф, поднял голову и посмотрел на сына, который лежал на кушетке и читал. — Помнится, я поручал тебе изучить отчеты. Ты это сделал?
— Да, отец, — оторвался от тома стихов молодой вампир. — Изучил.
— И что ты думаешь насчет ситуации в Нижних Тапилках? — вкрадчиво спросил граф.
Леонардо стушевался и сглотнул слюну. Конечно же, он не читал ни одного отчета. Это Йева, послушная дочь своего отца, честно отвечала на корреспонденцию, а Леонардо терпеть не мог всю эту бумажную волокиту.
— Отец, я… У меня не было времени на это. Но я потом как-нибудь посмотрю отчеты.
— Чем же ты занимался, что у тебя «не было времени»? — многозначительно поднял бровь Тастемара и положил отчет на стол, пригладив его рукой.
— Писал…
— Кому?
— Музыку писал, отец! Соло «Магия флейты». Тебе исполнить? — воодушевился Леонардо и уже приподнялся с кушетки, готовый со всех ног нестись в комнату за инструментом.
— Не надо… — мрачно ответил граф, тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок. — Тебе управление графством совсем не интересно?
Взгляд Леонардо, суетливый, забегал по комнате, не желая встречаться со взглядом синих и проницательных глаз отца. Поправив нервным движением ленту на глазу, сын графа тут же крепко сжал руки на груди, обхватив себя, будто готовый к закрываться от ударов.
— Интересно. Просто времени нет. Я как-нибудь посмотрю, отец, обещаю.
— Ты обещал еще тогда. Письма из Тапилок и отчеты Высокого Коффа лежат уже неделю на столе неразобранные.
— Я посмотрю… — дернул плечами Лео, скривив губы.
— Послушай… В последнее время я начинаю склоняться к тому…
Не договорив, граф замер, напрягся и посмотрел на что-то за спиной сына. Молодой вампир удивился, повернулся и тотчас сообразил, что привлекло внимание отца. Из окна открывался вид на край тюремного блока, и в камере, где содержался Уильям, сиял мерцающий свет.
Филипп чертыхнулся, выхватил клинок, покоящийся на стойке у стены, и выбежал из кабинета. За ним бросился и Леонардо, не думая ни о каком оружии, а просто следуя за отцом. Филипп быстро сбежал по ступеням с четвертого яруса и кинулся к двери тюремного блока. На дворе стояла глубокая ночь, и общие залы в замке пустовали. Два стражника, одетых в легкие доспехи, стояли, прислонившись к железной двери, и перекрывали проход копьями. Граф рявкнул на охранников, требуя отойти, но они остались неподвижными. Тогда он коснулся одного стражника, и тот упал, в странном оцепенении. Стражник не почувствовал падения на каменный пол и продолжал смотреть куда-то вдаль немигающим взглядом.