Граф, вытирая слезы платком, посмотрел на замершего в ужасе Уильяма, который, казалось, был ошарашен смехом Тастемара даже сильнее, чем его вопросом о близости с Йевой.
— Успокойся, Уильям… Черт с вами двумя, что ж теперь поделать, — улыбался граф. — А за то, что напугал, извини. Мне нужно было понять, что между вами случилось. Йева-то соврала бы мне при любом раскладе. Ох, Йева, Йева…
— И что вы с нами сделаете?
Граф пожал плечами.
— А что я могу с вами сделать? Йева — не девочка на выданье, чтобы я следил с кем она спит. А вот то, что у нее не клеится с Базилом… Я, конечно, подозревал, что… хм… но все-таки…
— И вы меня не накажете? Не убьете, не выкинете с балкона?
Филипп снова рассмеялся, прикрыв глаза ладонью. Он периодически поднимал взгляд на ошарашенного Уильяма, и на него находил новый приступ смеха.
— Ох, и чудной же ты, — в конце концов, слегка успокоившись, сказал он. Его синие глаза блестели от смеха и слез. — Мне почти пятьсот лет, юноша, и я многое повидал. Обыкновенная близость между мужчиной и женщиной не кажется мне чем-то ужасным и требующим наказания. Я не отец твоей прошлой невесты да и не человек вовсе… У вампиров все чуть иначе, Уильям.
Филипп, взял себя в руки, подошел ко все еще перепуганному Уильяму и похлопал по плечу, чуть подтолкнув его по направлению к выходу.
— Уильям, — весело сказал граф, сверкая глазами, — вы главное сильно не шумите, а то я по ночам тоже не сплю. Да и слух у меня чуткий…
Едва сдержав очередной приступ смеха при виде сначала побелевшего, потом резко покрасневшего Уильяма, Филипп вывел озадаченного рыбака из комнаты и закрыл дверь, потом обогнал его и энергичным шагом направился вверх по лестнице. Привыкшего за свою долгую жизнь к беспринципным мерзавцам, обманщикам и негодяям Филиппа забавляли и в чем-то даже умиляли простодушие и благородство его молодого подопечного.
В свою очередь, молчаливый и растерянный от того, что ему одобрили отношения с Йевой, Уильям пытался не отставать от графа. Когда они поднялись на пятый этаж и оказались у своих дверей, он набрался смелости и тихо сказал:
— Спасибо вам.
Граф это, конечно же, услышал, слегка улыбнулся и переступил порог своей спальни. Уильям последовал его примеру, и усевшись в кресло перед холодным камином, задумался, прокручивая в голове диалог с Филиппом.
На следующее утро Йева, проснувшись, побежала навестить отца и, войдя после стука, поздоровалась и поинтересовалась о его здоровье. Граф, отложив книгу «Рекогносцировка», неожиданно бодро и весело улыбнулся.
— У меня все хорошо, дочь моя, еще пара дней и буду как новенький. Спасибо, что поинтересовалась. А ты себя как чувствуешь? — вкрадчиво спросил граф.
Йева, не ожидая подобного встречного вопроса, слегка растерялась.
— Да подойди ближе, не бойся.
— Хорошо, отец. — Йева села на кровать.
— Это замечательно. Я вчера спросил Уильяма о ваших отношениях, можно даже сказать, что припер к стене беднягу.
Йева чуть побледнела, но виду не подала.
— Спокойно, я не против вашей близости, тем более, что вы уже это сделали. Но хочу тебе кое-что сказать, — граф понизил голос и сказал уже серьезно, шепотом. — Во-первых, не смей ни слова говорить ему о наших планах на дар Гиффарда.
Йева кивнула, в ее глазах сияла радость, она взяла отца за руку и погладила.
— А во-вторых, все, что вы делали и будете делать с Уильямом, станет очевидным посредством обряда для всех Старейшин, включая и меня.
Теперь уже Йева смертельно побелела, а после зарделась от стыда.
— Как? — едва не воскликнула она, но под грозным взглядом отца сказала уже тихо. — Почему вы не сказали об этом раньше, отец?
— Это бы как-то повлияло на твое решение прыгнуть к нему в постель?
Девушка крепко задумалась, засомневалась, но потом твердо покачала головой.
— Не заигрывайся с ним, Йева. Он хороший парень, но не позволяй чувствам овладеть тобой до конца. Ты знаешь, что ждет нас в Йефасе. Кувшин для него брать не нужно, он наелся ночью… Спустись к портнихам, узнай насчет одежды, подготовили ли они пару костюмов. Если хоть один готов, отнеси Уильяму и можешь показать ему замок. Разрешаю даже прогуляться по городу, если хотите… Пока он сытый, он безопасен для окружающих. Скоро мы покинем Брасо-Дэнто и отправимся в Йефасу. Так что пусть Уильям хотя бы немного… поживет… Ступай!
Йева кивнула, поцеловала руку отца и, окрыленная, пробежала на второй этаж. Портнихи как раз дошивали костюм и уверили девушку, что через пару часов все будет готово. Нетерпеливая Йева, воздев в негодовании руки к небу, села в кресло в комнате портних и принялась ждать. Она могла бы и уйти, а потом вернуться, но зная неторопливость этих работниц, решила, что ее присутствие их подгонит. Ближе к полудню она взяла готовый костюм и, счастливая, стала подниматься наверх. Йева понимала, что отец ничего ей не сделает за то, что у них с Уиллом была близость, однако и не ожидала, что он и не осудит. Новость об обряде памяти ее поначалу напугала, но уже через пару минут Йева беспечно махнула на это рукой. Что могло случиться, уже произошло — в этом отец прав.