— Я могу быть свободен, отец? — холодно спросил он.
— Иди уже, — махнул на сына рукой Филипп.
Лео, не глядя вокруг, пролетел мимо родных и Уильяма, открыл с силой дверь и едва не сбил беднягу Него, который нес в руках темный плащ. Старик удивленно посмотрел на обозленного сына графа и, пропустив его, тихо зашел внутрь.
— Нашел, господин! Далеко ж его закинули слуги! — Старик передал черный шерстяной плащ с капюшоном Уильяму, тот принял его и поблагодарил.
— Уильям, — задумчиво обратился к рыбаку граф, сложив руки на груди, — раз уж я дал теперь тебе свободу передвижения, как ты намерен ей распорядиться?
— Не знаю, господин. Долго еще до суда?
— Несколько недель будем здесь, потом с первым снегом отправимся в Йефасу, туда две недели верхом.
— Тогда наверное свободы у меня будет слишком много…
— Это я к чему. Ты рвешься чем-то отплатить за вещи, кров и пищу. Чтобы ты не чувствовал себя должным, я хочу предложить тебе помочь мне с ответом на некоторую корреспонденцию. Не всю, конечно же, а ту, информация из которой не так ценна. Я буду отбирать для тебя письма из вечернего привоза и с утра класть на край стола. В кабинете я обычно работаю с полудня, после аудиенций и встреч с людьми в городе, так что до обеда ты можешь сидеть здесь и отвечать на письма. Что скажешь?
— Конечно же, я соглашусь, — бодро ответил Уильям, и глаза его загорелись.
— Замечательно. На ближайшие пару дней я отменил практически все встречи по состоянию здоровья, так что завтра и послезавтра введу тебя в курс дела.
Граф кивнул, и поднявшись с кушетки, вернулся за стол.
— Теперь покиньте кабинет. Него, останься.
Йева и Уильям вышли, и в коридоре послышались их удаляющиеся шаги. Когда они стихли, Филипп обратился к Управителю.
— Я начинаю все чаще и чаще возвращаться мыслями к нашему разговору о наследнике, Него. У меня появляются серьезные сомнения насчет Леонардо, и я подумываю о Йеве.
— Что случилось, господин? Почему Леонардо был так зол?
Граф взял со стола бумагу и протянул ее Него.
— Ну и почерк… Лошадь хвостом и та лучше бы написала, — улыбнулся старик. — Так, что это? Это Уильям писал, что ли?
— Почерк не главное, мой друг. Вникай в суть.
— Ну, он предлагает дотации, освобождение от налогов… Вроде написано относительно толково, хотя почерк, почерк… Ох, — прокряхтел старик. — Базил в пять лет и то красивее писал.
— Да не смотри ты на почерк, — возмутился Филипп. — Теперь прочти это. — И он протянул уже другую бумагу, написанную красиво и ровно. Это ответ Леонардо.
— Ну, тут, конечно, очень грубо написано. Я бы на месте вождя закусил на такого сюзерена уже после первой строки, где он называет его ослом.
— Ты понимаешь, Него, друг мой… Сколько бы я не учил Леонардо, каких бы учителей не нанимал, он просто не желает учиться. Я пытаюсь показать ему, а он закрывает глаза, я пытаюсь докричаться до него, а он затыкает уши.
Старик хотел деликатно промолчать, но затянувшееся и гнетущее молчание вынудило его сказать то, что крутилось в мыслях.
— Я понимаю, вы ждали, что Леонардо будет похож на вашего Теодда. Но он вампир совсем другого склада ума…
— Да. — Взгляд Белого Ворона подернулся дымкой, ибо он вернулся мыслями в прошлое. — Мой Теодд тоже не был лишен недостатков, но я его хотя бы понимал. А Леонардо… Ты знаешь, что он делал вместо того чтобы изучить отчеты, как я просил перед отъездом в Порталойн?
— Что, господин?
— Он музыку сочинял…
— Нуу… — Старик снова покряхтел и развел руками, не зная, как бы деликатнее донести до графа свою точку зрения. — Йеву, Йеву, господин, выбирайте.
— Да, в Йеве я хотя бы уверен, что она будет послушна и не капризна.
— Мой господин, я понимаю, что мой жизненный опыт — ничто по сравнению с вашим. Но мне кажется, что с Леонардо могут возникнуть серьезные проблемы, если он станет Старейшиной…
Раздался тихий стук, и в комнату вошла Эметта. Она присела в легком реверансе и оповестила о том, что с графом желает увидеться Брогмот, казначей и управляющий по аренде и налогам Брасо-Дэнто.
После короткого одобрительного кивка вслед за Эметтой в кабинет буквально вбежал низенький, худой, но очень живой вампир, чуть старше средних лет, с большим крючковатым носом, густыми бровями, редкой черной бородкой и очень молодыми глазами. На нем было надето черное котарди без каких-либо украшений, на груди висела золотая цепь с изображением ворона, а на маленькой голове возлежала забавная шапочка с пером ворона, которая делала образ казначея очень комичным.