На первом этаже замка располагался большой зал, в котором граф принимал большинство посетителей. Он садился в массивное кресло из темного дерева, подлокотники которого украшала резьба в виде воронов, и выслушивал прошения, разрешал споры и выносил приговоры.
Но сейчас перед пустым креслом стоял высокий мужчина лет пятидесяти, чуть полноватый, но широкий в плечах. Он был одет в шерстяные штаны, высокие кожаные сапоги и серую плотную рубаху с надетым поверх теплым жилетом с капюшоном, отороченным мехом. В руках гость держал старый и поношенный плащ, видавший лучшие годы.
Филипп неторопливым шагом прошел мимо человека и также не спеша уселся в кресло, устроился поудобнее и сложил сцепленные пальцы на коленях. Граф выжидательно посмотрел на гостя, которого Него представил, как Бруно из Спрятанного поселения. В зале воцарилось молчание.
Повертев головой по сторонам, Бруно обменялся взглядами со своими двумя спутниками, стоявших позади него чуть поодаль — те выглядели такими же высокими и мощными, — а затем пригладил пышную шевелюру рукой и отвесил небольшой поклон Филиппу.
— Приветствую… господин… — медленно произнес он и, шумно втянув носом воздух, бросил взгляд на стоящих у стены Него и Уильяма, задержавшись чуть дольше положенного на Уильяме. Затем он снова обратил взор выпученных синих глаз на графа.
— И тебе здравствуй, Бруно, сын Катьела, — покровительственно кивнул Филипп, всматриваясь в прибывшего гостя с холодным выражением лица. Их лица располагались на одном уровне благодаря подиуму, на котором стояло кресло. — Ты очень долго реагировал на мое послание.
— Да… На то были причины, — последовал неспешный ответ.
— Меня не волнуют причины, Бруно. Ты должен был стоять здесь еще весной.
До чуткого носа Уильяма донеслись запахи, исходившие от трех прибывших мужчин, и он неожиданно для себя поморщился. Запахи были сильные, резкие, и пахло так, словно эти трое только что вышли из псарни, где провели несколько дней. Все это раздражало, и он, едва сдержавшись, чтобы не чихнуть, почесал нос, как можно незаметнее. То же происходило и с Него, обоняние которого хоть и стало много хуже с годами, но все же было достаточным, чтобы почувствовать этот смрад. Но Управитель не стал сдерживать позывов и просто брезгливо помахал перед лицом рукой, отгоняя от себя вонь.
Из длинного коридора показались близнецы. Йева и Лео быстрым шагом подошли к Него и Уильяму. Близнецы замерли, внюхались, и встревоженно переглядываясь, вперились в чужаков. Несмотря на всю свою нелюбовь к рыбаку, Леонардо, казалось, совсем забыл о нем и со жгучим интересом разглядывал гостей с Волчьего озера.
— Я же ответил вам, что были причины… Мой господин, зачем вы вызвали меня?
Из коридора показались Брогмот вместе с Онаксом. Уильям вздрогнул, впервые увидев капитана стражи, но через пару мгновений успокоился, убедившись, что это не Бартлет — уж настолько был похож Онакс на помощника Райгара. Из кухни, примыкающей к залу, блеснули несколько пар глаз — похоже, что кто-то из слуг также разглядывал незнакомцев.
— Ты знаешь, зачем, — ответил Филипп. — Меня не устраивает, что из Высокого Коффа и с Северного тракта стали пропадать люди.
— Люди везде пропадают.
— Больше дозволенного, — с легкой угрозой в голосе сказал Филипп фон де Тастемара.
Бруно из Спрятанного поселения промолчал, буравя грозным взглядом Филиппа и собравшихся вокруг него и его спутников вампиров.
— Много молодняка… Дичи из лесов уже не хватает, — наконец ответил он, но ответ прозвучал так, словно бы Бруно делал одолжение графу.
— Тебе помочь решить проблему с молодняком?
После этих слов гость из Воющего озера сначала побледнел, но затем также быстро его лицо приобрело пунцовый цвет, и он сжал челюсти. Весь его вид, его взгляды и движения сквозили непокорностью, гордостью и ощущением силы. Он говорил с лордом Вороньих земель сквозь зубы и это пренебрежительное отношение не укрылось даже от простодушного Уильяма, который еще не понимал, кто стоит перед Филиппом.
Внешне Бруно и его спутники походили на людей — они скалились, не стеснялись показывать зубы, которые ничем не отличались от обыкновенных человеческих. Но исходящий от них запах выдавал их нелюдское происхождение. Уильям буквально пожирал глазами прибывших из Спрятанного поселения, пытаясь разгадать природу их сущности.
— Двести пятьдесят семь лет назад с твоим прапрадедом, Боллом Лысым, был заключен договор о том, что я выделяю вам земли, не трогаю вас, а вы живете в соответствии со своими обычаями, предпочитая питаться дичью и выловленной в озере рыбой вместо людей. Я даже освободил вас от уплаты налогов, — холодно произнес Филипп, не давая открыть Бруно рта. — Но в последнее же время мне докладывают о том, что целые отряды пропадают посреди Северного Тракта, ведущего в Крелиос. Вы не держите свое слово!