По левую руку вздымались холмы с мелкой порослью кустов — их листва давно опала в преддверии сезона Граго. Кони, как и люди, выдыхали густой пар изо рта, только в отличие от воинов, лошади были куда спокойней — Солровская порода высоко ценилась за бесстрашие и выносливость в походах и сражениях. Поэтому Филипп не переживал за то, что лошади испугаются оборотней.
Впереди маячили силуэты молодых гор Астернот, которые появились после слияния Двух Миров. Перелетев высокую горную цепь на юго-западе, через два дня полета можно было бы оказаться в Больших Вардах. А через озеро и полдня пути на Север был уже Аелод, где якобы разорвался шов мироздания. Но люди крыльев не имели, и потому Астернот служил природной границей для земель лордов.
Райва, оно же Спрятанное поселение, располагалось рядом с горой и озером. Впрочем, и до озера, и до гор было достаточное расстояние, легко просматриваемое человеческим глазом и открытое со всех сторон. На юге от Райвы темнели пни вырубленных лесов, и здесь тоже на протяжении мили не было ни единого места, где можно укрыться.
Филипп это все знал. Никто из поселения не сможет избежать смерти; если Солры сделают все правильно, то вервольфам некуда будет бежать и негде спрятаться. От Райвы два эскадрона под руководством сэра Желя Рэ отделяла лишь пара миль.
Рыцарь поднял руку в латной перчатке, и все триста сорок конников остановились. Вереница подтянулась, люди надели шлемы, украшенные смоляными вороньими перьями, поправили все завязки на одеждах, чтобы в нужный момент ничего не мешало, и замолкли.
Всадники собрались и выстроились по отрядам. Каждый командир эскадрона вместе с помощниками контролировал порядок строя. Леонардо, чуть толкнув в бока своего Луниаласа, перехватил копье правой рукой, держа левой поводья уздечки, обильно декорированной черными перьями и серебряными элементами.
Леонардо почувствовал голод, хоть и прекрасно понимал, что его быть не должно, ведь он осушил двух узников за пару часов до отъезда из замка. Но тело предательски просило подкрепиться, на руки и ноги навалилась странная слабость, а перед глазами плыло от беспокойства. Это был не спарринг с учителем Аддом Фраудом, и Леонардо многое бы отдал, чтобы не присутствовать здесь, у Райвы.
С гор Астернота медленно явилась серая пелена тумана и, клубясь, поползла в сторону Потерянного поселения. Солнце еще не показалось, но тьма медленно отступала, и люди стали различать вокруг себя деревья, холмы и очертания гор. Наступило время атаки. Сэр Жель Рэ отдал приказ взмахом руки.
Кони двинулись сначала неторопливо, но, наращивая темп, перешли с шага на рысь. Солры растянулись в длинную цепь в три шеренги, собираясь взять поселение в кольцо, зайдя одновременно со всех сторон.
Лишь один, поросший жухлой травой, холм теперь отделял всадников от цели. Райвы всё еще не было видно, но тянущиеся в небо клубы дыма от костров и очагов подсказывали, что Спрятанное поселение вот-вот покажется. Прозвучала команда, и кони перешли на медленный галоп. Цепь стала расходиться, строй разомкнулся, и Солры выстроились в две шеренги. Левые и правые фланги перешли на быстрый галоп, чтобы зайти в поселения с боков в тот момент, когда середина шеренги с Филиппом, сэром Жель Рэ и Леонардо атакует Райву по центру.
Деревня была весьма большой для забытого богами поселения — дворов тридцать или сорок. Дома, деревянные и обмазанные глиной, стояли на некотором расстоянии друг от друга, но все они кучковались вокруг круглой площади. Обычному человеку уже бы бросилась в глаза и та странность, что вокруг Райвы не было разбито ни полей, ни садов, как это по обыкновению делается в любых других деревнях. Не кричали петухи, не квохчали куры, не ревели ишаки — нет звуков, столь привычных деревенскому жителю.
Тем не менее, в поселении кипела жизнь. Люди, чья одежда состояла из шкур, тряпок шапок, более походили на нищих, снующих меж домов. Очень много женщин и стариков сидели на площади, разрезая по частям туши здоровых лосей, худосочных волков, множество зайцев, парочку кабанов и одну кобылу. Вокруг занятых матерей неистово скакали, словно волчата, детишки, время от времени ловко выхватывая свежие куски мяса из отложенной и готовой кучи. Матери цыкали, ворчали, но ничего не могли поделать со своими непоседливыми детьми.
Бруно, одетый всё в тот же старый поношенный плащ, совсем не походил на того хмурого человека, стоявшего перед Филиппом всего несколько дней назад — он улыбался, ласково смотря на молодую беременную жену. Она сидела рядом с остальными женщинами и помогала разделывать дичь.