Женщины падали в домах на пол, одежда на них рвалась, они стонали и вопили от страха. А за ними вторили перепуганные подростки, которые, в отличие от еще неразумной малышни, понимали — незнакомцы пришли не с благими намерениями.
Лор, родной брат Хорда, наконец, почувствовал мощь в своих лапах и поднялся с земли, приготовившись отражать нападение незнакомцев. Его могучее тело, напоминающее волчье, но крупнее в несколько раз и с более острой мордой, с пышной черной шерстью и мощными когтями, изогнулось в желании убивать. Он присел на задние лапы, высматривая первую жертву, и сжал передние, напоминающие более человечески кисти рук. Но он опоздал с обращением. Повернув морду, зверь увидел стремительно приближающегося вороного жеребца и блеснувшие смертью глаза седого мужчины в зеленом плаще.
Сверкнул меч, и Лор почувствовал острую боль, а затем его голова упала наземь. Из пасти, обезображенной оскалом, вывалился язык.
Вервольфы не успели обратиться, и то тут то там слышались крики и стоны их заколотых копьями сородичей. Если же острие оружия ломалось, то Солры просто переворачивали копье и били другим концом, таким же острым. Если же и второй конец обламывался, то в ход шли мечи. Кони, которые должны были броситься в бегство от одного запаха оборотней, хрипели и боялись, били копытами, но слушались всадников — это была Солровская порода, а не обычные деревенские лошади.
Райва билась в агонии. Детей, женщин, стариков и не до конца обращенных охотников убивали, безжалостно и быстро, понимая, что каждая секунда дорога и нужно перерезать вервольфов до того, как те станут смертельно опасными хищниками.
Бруно, будучи в облике высокого волка с седеющей шерстью, с воем прыгнул на ближайшего всадника и, повалив коня, вцепился пастью в кричащего и пытавшегося отбиться Солра. Впрочем, сопротивление оказалось коротким и бесполезным — острые зубы в миг разорвали глотку. Вожак отскочил в сторону, ища следующую жертву. Он уже приготовился к прыжку, но внезапно почувствовал острую боль — в покрытое шерстью могучее тело, аккурат меж лопаток, вошло копье, брошенное сэром Желем. Взревевший хищник дернулся, и в тот же миг в его бок вонзилось еще одно копье, а затем ещё и ещё. Несколько всадников окружили его и наносили точные, жестокие удары, а Бруно катался в луже собственной крови, хрипя и пытаясь вырваться из смертельного кольца, но то тут, то там он натыкался лишь на смерть.
Мимо Хорда, сына Бруно, пробежал его маленький пятилетний сын, пытаясь убежать далеко за дом. Хорд лежал на земле, бился в конвульсиях и был почти обращен, когда увидел, как красивое лицо его любимого сына исказилось в беззвучном вопле — грудь пробило острие копья, которое держал рыжеволосый, богато одетый молодой мужчина.
По губам Леонардо пробежала ухмылка, весь его страх испарился, когда он понял, что отец был прав и поселение оказалось беззащитным перед стремительным натиском конницы.
Хорд завопил, закричал уже нечеловеческим голосом и прыгнул на убийцу своего сына. Его тело, подобно стреле, оттолкнулось от земли мощными лапами с острыми когтями, каждый из которых был подобен кинжалу, и полетело к застывшему от страха Леонардо. Пасть открылась, блеснули острейшие зубы, а желтые глаза засияли предвестием скорой смерти. Сын графа совершенно забыл обо всех уроках учителя Адда и просто застыл, как вкопанный, в седле с отведенным в сторону копьем.
Оставалось мгновение до того, как лошадь вместе со всадником упадет наземь, придавленная оборотнем, но тут Хорд почувствовал резкий укол в бок. Копье пробило его тело насквозь и, не допрыгнув до убийцы своего малолетнего сына, Хорд, сын Бруно, отлетел на несколько васо в сторону. Из ран захлестала кровь, но сын Вожака уже через секунду снова был на ногах, трясущийся, смертельно раненый, но бешеный и готовый убивать, пока не испустит дух.
С вороного дрожащего жеребца спрыгнул седовласый сухощавый мужчина, одетый легкую кольчугу с зеленым балахоном поверх нее. Зарычав неистово и яростно, Хорд скакнул к чужаку. Но Филипп оказался быстрее — он мало того, что успел отойти, но и его рука взмахнула сверкающим от капель воды и крови мечом. Оборотень, пролетев мимо, упал на землю и уже не встал. Острие глубоко рассекло его бок и теплая кровь окропила холодную землю.
Будь перед Хордом любой другой вампир, он бы уже был мертв и разорван за секунду. Но Хорд пал, не унеся с собой в могилу ни одного врага.