Незнакомец развернулся, и свет от ближайшего факела осветил его. Это был высокий худой мужчина чуть старше средних лет с седыми бакенбардами. Уилл не смог различить цвет его одежды — в свете факелов все оттенки выглядят иначе. Но более всего поражало спокойствие мужчины, будто он находится не в бьющейся в агонии деревне, а неторопливо и даже величаво совершает променад и любуется красотами Офуртских гор.
Уилл никак не мог понять, откуда здесь посреди ночи мог взяться посторонний человек. Он остановился, и в этот момент мужчины встретились взглядами. Незнакомец улыбнулся. Его глаза странно блеснули в ночи.
Со стороны площади появились четыре вурдалака. Они увидели Уилла и оскалились. Среди тварей был раненый хищник с торчащим обломком стрелы из бока. Он наклонился к земле, слизал ещё теплую кровь, которая вытекла из раны Уилла, и посмотрел на того немигающими черными глазами. Раздалось рычание.
Вурдалаки прошли мимо незнакомца, не обратив на того никакого внимания и двинулись в сторону Уилла.
Уильям развернулся и, хромая, подбежал к порогу своего дома, с разбегу навалился плечом на дверь и заскочил внутрь.
Шароша забилась в дальний угол. Увидев Уилла она вскочила на ноги.
— Что нам делать? — всхлипнула беременная женщина. — Я слышала крики… Там убивают людей?
— Помоги привести в чувство мать. Мы не уйдем, если она будет без сознания.
Раздался шум когтей, крыша заходила ходуном. За дверью тоже было движение. Пока Уилл подпирал дверь сундуком с вещами, жена Малика истерично махала травами перед носом Нанетты.
— Сынок, что происходит? — матушка открыла глаза. — Я видела какой-то страшный кошмар…
К женщине вернулось сознание, взгляд прояснился, и она в ужасе вскрикнула. Она смотрела на разодранное бердо Уильяма, с которого бежала кровь, и на свою поврежденную руку.
— Так это был не сон? О, Ямес, пощади нас… Где мой сын, Малик? — она с помощью жены Малика поднялась на ноги.
— Спит сладким и пьяным сном в Вардах, — процедил сквозь зубы Уилл. В разорванной ноге пульсировала дикая боль, нога плохо слушалась и ему тяжело было ступать на неё.
Снова грохот — кто-то продолжал ломиться в дом. Но дверь была добротной, из толстой доски — прадедушка Уилла в свое время не пожалел сил, чтобы построить надёжное жилище для своей семьи. Но даже эта прочная дверь не задержит хищников надолго.
— Дверь долго не выдержит, — Уильям повернулся к женщинам. — Слушайте меня. Когда дверь сломают, я их отвлеку, а вы выходите через сени и направляйтесь к Вардам. Они не пойдут за вами. Матушка, перевяжи себе руку плотной тканью, чтобы они не учуяли запаха крови. Там в лесу встретите кого-нибудь из селян, они вам помогут.
— Сынок, а ты? — Нанетта расплакалась и кинулась к сыну.
— Я вас догоню, — солгал Уилл. Боль в ноге стала невыносимой. Он понимал, что далеко с такой раной не уйдет. Уже сейчас нога его почти не слушалась. Но главное, что Линайя и матушка будут в безопасности. — Матушка, быстро перевяжи руку, как я сказал!
Женщины занялись рукой Нанетты. Уилл, чувствуя все более усиливающуюся боль, с трудом залез на второй ярус и взял заготовку для факелов. Дверь уже трещала по швам, злобно рычали с той стороны.
С трудом спустившись, Уилл зажег факел от огня в очаге.
— Уходите! — он открыл заднюю дверь, ведущую к огороду за домом, и выпустил женщин.
— Уильям!! — Нанетта рыдала, жена Малика всхлипывала и держалась за живот.
— Я вам что сказал!
Женщины покинули дом. Жена Малика помогала Нанетте идти. Уилл захлопнул за ними дверь и поплелся в другую комнату с зажженным факелом в левой руке.
Буквально через мгновение входная дверь слетела с петель, а сундук швырнуло в сторону. Раненый вурдалак первым пробрался в дом, в его черных глазах горела жажда расплаты с обидчиком. Он посмотрел на человека и хищно облизнул обожженную морду.
Уильям отошел еще дальше, во вторую комнату, и прижался спиной к задней двери, выставив перед собой факел — другого оружия у него не было. Вурдалаки забрались в дом.
На пороге появилась худая человеческая фигура. Это был тот самый незнакомец, с которым Уилл столкнулся на улице. Теперь стало понятно, что перед ним — человек аристократических кровей. Об этом говорило всё — и красный кафтан из дорогой ткани, и благородная осанка, и перстни на пальцах.
Незнакомец вошел той самой походкой, которая свойственна людям, облеченным властью с рождения — плечи развернуты, спина ровная, а руки по-хозяйски сложены за спиной. Спокойный и неестественно бледный, этот не молодой и не старый мужчина был весьма красив, на челе сиял ум, а глаза с любопытством разглядывали рыбака. Волосы были подвязаны в хвост на затылке, а пышные седые бакенбарды почти скрывали худое и острое лицо.