— Да, девочка, я видела. — Голодная старуха доедала булочку.
— Если бы ничего этого не случилось, то мы бы еще позавчера пришли к моему отцу и Уильям попросил бы моей руки. — Девушка всхлипнула и утерла рукавом платья слезы. — А если б отец не разрешил, то сбежали бы в Офуртгос! Я давно просила его это сделать, но он все пытался жить честно и по совести!
Старая Удда подошла ближе и с нежностью погладила склонившуюся Линайю по волосам.
— Ты молодая, сердце горячее, а душа трепетная, как у птички. Ты видишь в своем будущем лишь одного возлюбленного и никого больше, всю жизнь строишь вокруг него… Это тяжело признать, но постарайся хоть немного принять этот мир без своего Уильяма. Полюби сам мир и смирись с его жестокостью.
От слов старухи Линайя разрыдалась.
— Я просто не хочу обманывать тебя, дитя. Ваши пути разойдутся очень скоро, и он уже не будет милым Уиллом, так что нет у вас будущего. Твой отец выбрал кого-то тебе в женихи?
Заливаясь слезами, Линайя кивнула.
— Генри, сын вождя.
— Ну что ж, — чуть дрожащим голосом молвила Удда и смахнула слезу с морщинистой щеки. — Попробуй найти путь к его сердцу, может быть, и он одарит тебя любовью да преданностью. А если не примешь жизнь такой, какая она есть, и не подстроишься, то рыдать тебе до конца жизни по ночам в подушку от своего несчастья да лицо воротить от мужа. И будешь отмываться с остервенением после каждого раза, как он будет ложиться на тебя.
Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на старую Удду.
— Просто прими жизнь такой, какая она есть. — Старуха погладила Линайю по красивым и черным, как смоль, косам. — А сейчас нужно кое-что… Да, нужно…
С этими словами старуха задумчиво подошла к столу, взяла нож и чашу и поставила все это на стол.
— Что вы хотите сделать?
— Проверить, — грустно ответила травница и резанула свою ладонь ножом.
Линайя вскрикнула и зажала рот рукой.
По руке старухи побежала кровь, она подставила чашу, та наполнилась на треть. Потом Удда перевязала руку, стянула с себя старое выцветшее платье и надела ночную рубаху до пят, подошла к двери и закрыла ее изнутри.
— Я посплю немного, Линайя. Посторожи пока Уильяма. Если очнется, буди сразу же.
С этими словами травница завернулась в край одеяла и снова заснула, очень уставшая от всех этих событий последних дней.
Ночная тьма окутала Большие Варды. Жители покинули таверны и лавки, огни факелов на улицах погасли, и воцарилась тишина. Лишь поющие мацурки наполняли окрестные леса своим сладостным стрекотанием. Липкий туман медленно сполз с гор в долину и погрузил городок в серую мглу.
Линайя сидела около любимого, подобрав колени к груди, и рассматривала его неподвижное и умиротворенное лицо, стараясь запомнить каждую черту лица, дрожание закрытых век, слушала дыхание. Она погладила его по волосам, провела пальцами по укусу на шее, который уже практически затянулся. «Странно, конечно, — подумала Линайя. — От дыры в боку уже не осталось и рубца, а укус все еще виднеется».
Неожиданно Уильям повернул голову, открыл глаза и встретился взглядом с девушкой. Он взял ее ладонь, которая замерла на его волосах, в свою и поцеловал, прижал к щеке. Линайя улыбнулась, убрала второй рукой прядь с его лица. Уильям улыбнулся в ответ, и в рассеянном свете свечи сверкнули длинные клыки. Линайя побледнела, улыбка сползла с ее лица, уступив место страху, а нижняя губа предательски задрожала. Парень, не понимая, что послужило причиной такой перемены, приподнялся. Линайя отскочила, отошла к столу и позвала Удду. Старуха, кряхтя, поднялась с льняника.
— Ты очнулся, мальчик мой. — Она отряхнула ночную рубаху от застарелой пыли и взглянула на полусонного, но встревоженного мужчину.
— Да, бабушка Удда. Спасибо вам за то, что помогли. Долго я спал?
— Почти двое суток.
Уильям охнул и поднялся, льняник упал его к ногам, а Линайя покраснела. Рыбак тоже зарделся и, подняв одеяло, обернул вокруг талии.
— Как ты себя чувствуешь? — быстро спросила старуха.
— Хорошо, — ответил юноша и погладил горло. — Правда, в горле сильно першит.
— Так ты голоден? — настороженно спросила старуха.
Уильям чувствовал, как горит его горло. Он был не просто голоден, а очень голоден. Но зная бедность старухи, не мог позволить себе признаться в этом. Поэтому он мотнул головой.
— Не обманывай Удду! Может быть перекусишь? Ты так долго не ел. Линайя купила очень вкусные булочки в лавке. — Удда настаивала на угощении.