Ужасная догадка пришла в голову Бартлета.
— Какого демона! Он отдал свою кровь человеку? Он с ума сошел?
Мужчина начал искать следы и нашел их. Этот человек покинул деревню, хромая на одну ногу. Его сильно шатало, и, скорее всего, он не мог далеко уйти. Следы обрывались на ковре опавшей хвои, но это было уже не важно, потому что израненный человек, пусть даже и с кровью высшего в жилах, мог пойти только в одно место — в соседний город.
Тщательный осмотр деревни не добавил никаких важных деталей к уже сложившейся картине событий.
Бартлет позвал писаря, который под диктовку оформил письмо Райгару, внеся свои коррективы, чтобы донесение было не таким солдатским и грубым.
«Ваше сиятельство, граф Хейм Вайр, в деревне я нашел мертвого Старшего. Он пострадал от взрыва неизвестного мне алхимического компонента, половина туловища оторвана, из конечностей сохранилась лишь рука. Его горло перерезано им же самим. Я считаю, что он передал дар человеку, чтобы дар не достался нам.
Человек, молодой мужчина, ранен и направился в сторону соседнего города Большие Вардоы. Мы обыщем все вокруг, однако прошло три дня и он может быть опасен. Прошу выслать подкрепление с собаками для упрощения поиска и повозку с железной клеткой, чтобы я мог безопасно доставить Старшего Вашему сиятельству.»
Писарь, убедившись, что чернила высохли, скрутил письмо в узкую трубочку, скрепил его печатью и обвязав лентой, прикрепил к лапе ворона. Он отпустил птицу, и та полетела в замок Офуртгоса, громко каркая и хлопая крыльями.
— По коням! В Большие Варды! — крикнул солдатам Бартлет, запрыгнул в седло и пришпорил жеребца.
В Больших Вардах
Отряд из Офурта прибыл в город еще до рассвета. Вождя вытащили из кровати посреди ночи, сунув под нос бумаги, скрепленные печатью лорда, и заставили разбудить весь город. Бумаги давали право на любые действия, вплоть до казни.
— Каждый человек, стар и млад, должен был стоять на площади через час! Или же вождя подвесят на позорном столбе посреди города!
Вождь Эхор с помощниками неистово стучали в каждую дверь. Через час люди, сонные и не понимающие, что происходит, толпились на площади в свете зажженных факелов. Кто-то не успел даже сменить ночную рубаху на нормальную одежду и теперь дрожал от утреннего холода. Выгнали на улицу даже пару лежачих больных — их держала на руках перепуганная и дрожащая родня.
Солдаты оцепили Большие Варды по периметру, чтобы никто не мог сбежать. После того как все покинули свои жилища, круг оцепления стал сжиматься, а люди Райгара принялись вламываться в дома и обыскивали их, причем потрошили все: от сундуков до мешков, заглядывали во все ящики, шкафы и кладовые.
— Я приветствую вас, жители Вардов! — Бартлет поднял вверх руку, призывая к абсолютной тишине. Он встал перед толпой, которую с боков зажимали несколько солдат с копьями, следящие за тем, чтобы никто не ушел. — Три дня назад на соседнюю деревню напали. Мы сочувствуем вашему горю и скорбим вместе с вами по убитым этими жуткими хищниками, однако мне нужна ваша помощь.
Удда подошла к Линайе, схватила за плечо и тихонько шепнула ей на ухо: «Деточка моя, они по душу Уильяма пришли. Что бы не случилось, молчи».
Девушка побледнела и кивнула, согласившись. Старуха отошла от Лины как можно дальше, предчувствуя нехорошее. Как это обычно бывает, старые люди, сами того до конца не осознавая, остро ощущают приближающуюся опасность благодаря опыту и мудрости. Вот и сейчас Удда вжала голову в плечи и ей казалось, что сейчас что-то произойдет и это будет касаться Уильяма.
Бартлет окинул взглядом недоумевающую толпу и продолжил.
— В деревне мы обнаружили разрушенный до основания дом. Это был крайний дом со стороны деревни, которая вела к тропе на Варды, одноэтажный, из крупного камня. Скажите мне, кто в нём жил?
В толпе зашептались, послышались негромкие крики «Нанетта» и «Малик». Перепуганный до смерти вождь вывел к Бартлету Нанетту, Малика и Шарошу. Нанетта была в ночной рубахе, с перевязанной рукой, а Малик и его жена тоже не успели переодеться и предстали перед солдатом в длинных старых рубахах.
Малик был бледен, пот стекал по его лицу. От страха он упал на колени перед коннетаблем Офурта и приложил руку ко лбу в знаке Ямеса. Жена Малика стояла за спиной мужа слева и держалась за плечо двумя руками, словно вот-вот упадет. А матушка Нанетта застыла справа от сына.
Бартлет окинул взглядом дрожащих селян.
— Что произошло в доме? Это ты его взорвал? — он посмотрел на перепуганного насмерть Малика.