— Садись тут, мой спаситель, — Хемарт вежливо указал на низкий табурет.
Уильям послушно сел.
— Ну рассказывай, куда ведет тебя дорога и что ищешь ты в Брасо-Дэнто, молодой… хм… человек. — Старик сел рядом и посмотрел на вампира.
— Мне нужно найти графа Тастемара.
— Аааа, Филипп фон де Тастемара, наш сюзерен, — задумчиво сказал Хемерт. — Да, Белый Ворон живет в замке Брасо-Дэнто. Отдохни сегодня, побудь моим гостем, а завтра отправишься к графу. Утром я покажу тебе короткую дорогу, чтобы ты дошел за день.
Уильям помялся, осмотрелся. Он очень устал, тело лихорадило и требовало отдыха. Но он не мог остаться, нужно было идти дальше.
— Извините, Хемарт. Не могли бы вы показать мне тропу сейчас? Я боюсь, что не могу остаться у вас. — Горло сводила жажда.
— Ох, да ты не переживай, мальчик мой. Я клянусь, что в моем доме тебе будет безопасно. А коль уж ты о моей жизни печешься, то сейчас…
Старик подорвался и выскочил за дверь. Уильям напрягся и посмотрел в окно из бычьего пузыря, оплетенное плющом, куда пошел старик. Хемарт же подошел к клетке с кролями, вытащил одного и перерезал ему глотку, стал выпускать кровь в деревянный бокал.
Внутри у вампира все вскипело. Старик вернулся, долго шоркал ногами на пороге, и, наконец, с услужливой улыбкой передал бокал.
— Я не знаю, как тебя отблагодарить, молодой человек. Поэтому это лишь малое, что я могу сделать для тебя.
— Я не могу… Извините. — Вампир с трудом оттолкнул бокал.
Старик поджал губы и грустно вздохнул.
— Как же ты такой голодный доберешься до графа? Если ты сейчас не насытишься хоть немного, то когда зайдешь в большой город Брасо-Дэнто, что станется с тобой, а? Уж не на людей ли начнешь кидаться с голодухи, сынок?
Уильям не подумал об этом. Он смутился от своей бестолковости, ведь старик был прав. Все же пить из бокала — это не впиваться зубами в глотку жертвы, так что мужчина взял кубок и осушил махом. Кровь была иной по вкусу, нежели та, что он пробовал у Удды. И у нее был странный травяной привкус. Кровь практически не утолила его жажду, но ком в горле на время ослаб и Уильям смог нормально дышать.
— Спасибо, Хемарт!
Уильяма неожиданно стало клонить в сон. Он понял, что не может больше сопротивляться слабости, и стал проваливаться в забытье.
— Пожалуйста, сынок. Что, спать хочется? Поди устал с дороги, давай проведу к лежанке, отдохнешь…
Последнее, что запомнил Уильям, это то, что старик помог ему подняться и довел до кровати, на которую он рухнул уже без сознания.
Когда старик убедился, что вампир уснул, то бросился к столу, быстро написал записку на клочке бумаги, скрутил ее в трубочку и прикрепил к ноге ворона, принадлежащего писарю Райгара. Он выпустил птицу, вернулся в дом и устало сел на табурет, вытирая пот с бледного лица.
— Фух, получилось… Но, как говорил батюшка, лучше перебдеть, чем недобдеть…
Хемарт достал бутыль с отваром, которую он прятал за дверью. Ему удался трюк с обманом — он специально усадил вампира у окна, демонстративно убил кролика, наполнив бокал кровью на треть, а при возвращении достал спрятанную бутыль и подлил часть содержимого в чарку.
Но чтобы вампир не проснулся раньше времени, требовалось больше зелья — Хемарт забил ещё одного кролика, собрал кровь, а после откупорил бутылку, сел на колени около кровати, где в забытье лежал Уильям, и стал поить его снотворной смесью. Работало безотказно.
— Пей, пей…
Несколько дней Уильям провалялся в забытье на кровати шамана в хижине. Старик время от времени подпаивал вампира дурманом, чтобы тот не приходил в себя.
Через пару дней, хижина Хемарта
Уильям открыл глаза и потянулся на кровати. Во рту было какое-то странное послевкусие после того бокала. Он сел на кровати, потрогал больную руку. Боль в руке стала меньше, но полностью не исчезла — кровь кролика только провалила его в сон, но не дала никаких сил.
Хемарта в лачуге не было. Уильям встал и осмотрелся, приходя в себя, с интересом подошел к письменному столу. Там лежали пергаменты с рецептами и письма. Удивительно, но старик, похоже, был грамотным.
Он пробежался глазами по записям письмам и рецептам, пока взгляд не остановился на одной из записок, лежащей поверх всех прочих. Судя по загнутым краям её недавно сворачивали в трубочку.