«Нет, не может быть! Неужели я ошибся?!» — Уильям пробежал в ужасе еще половину коридора, не веря своим глазам. Но ведь еще ниже было подземелье! Как же люди попадают в это крыло? Или он был не прав и совершил просчёт?
Уильям бросил взгляд на деревянную дверь, ведущую на балкон, и, хватаясь за последнюю надежду, надавил на неё плечом. Та охотно поддалась, и беглец выбежал наружу. Он на мгновение замер. Столько солнечного света ослепило его. Прикрыв глаза рукой, Уильям подбежал к краю балкона и шатаясь вскочил на каменный парапет. Внизу разверзлась бездна, на дне которой рычала дикая река. Пенящаяся вода оказалась не настолько близко, как ему казалось из-за шума, а далеко внизу… Слишком далеко!
«О боги, я же разобьюсь! Там, в этой бездне, острые скалы», — промелькнуло в его голове, и он смертельно побледнел.
«Ну что ж, — следующая мысль, возможно последняя, оказалась на удивление спокойной, — это лучше, чем быть позорно убитым в тюрьме».
Уильям, набравшись духу, закрыл глаза и сделал шаг в пустоту, отдавшись на волю судьбе. Он начал свободное падение в распростертые объятья рокочущей бездны, но в ту же секунду кто-то схватил его за шиворот и втащил обратно, развернув к двери.
Он открыл глаза и встретился взглядом со взбешенным мужчиной, которого он огрел стулом. Худощавый, но жилистый и высокого роста, с седыми волосами до плеч и густой щетиной, незнакомец был облачен в зеленую тунику до колен с вышитыми по горлу и рукавам белыми нитями воронами, на ногах были черные шоссы. Тот, кого Уильям принял за Райгара, стоял прямо перед ним, сжав челюсти и испепеляя беглеца яростным взглядом.
— Безумец! — гневно произнес граф. У него вздулись вены вокруг глаз, взгляд потемнел, зрачки расширились, а рот исказился в оскале. Такое же лицо было у Гиффарда, когда он передавал свой дар Уильяму.
Перепуганный Уильям попытался оттолкнуть его, чтобы спрыгнуть с балкона, но проще было сдвинуть скалу, чем графа. Филипп одним быстрым движением заломил ему руки за спину, второй рукой схватил его за волосы и потащил к камере.
Уильям попробовал было сопротивляться, но седой мужчина был в разы сильнее, и после пары безуспешных попыток вырваться, Уильям смирился, обмяк и послушно пошел.
Филипп протащил его вверх по лестнице, потом дальше по коридору и завел в соседнюю с предыдущей комнату, с целой дверью. Он открыл ее рывком и швырнул Уильяма в угол камеры, как котенка. Тот пролетел через всю комнату, ударился головой о стену, перевернулся, попытался снова подняться, держась руками за стену, но не смог — попытка побега забрала последние силы, которые скопились в нем за время сна. Из ран снова пошла кровь.
Йева и Него, до смерти перепуганные, тоже вошли в камеру. Втроем они уставились на шатающегося и ощерившегося Уильяма.
— Ну что ж, я пытался. А где же Бартлет? Он же обещал лично присутствовать при моем убийстве, — прохрипел Уильям и грустно усмехнулся, выплюнул сгусток крови. Мир вокруг снова поплыл.
Филипп, разгневанный, замер и пару секунд молча смотрел на смертельно бледного пленника, которому явно поплохело, а затем неожиданно громко расхохотался. Йева изумленно посмотрела на отца.
— Что за порода… Что Гиффард, что ты — два безумца. Один отдает кровь высшего вампира рыбаку с деревни, чтобы она не досталась Райгару, а второй прыгает в объятия Брасо, чтобы тоже не достаться Райгару.
Филипп хохотал и смотрел на смятенного Уильяма. Тот не понимал, почему граф перед ним говорил о самом себе в таком тоне.
Йева в ужасе посмотрела на окровавленного Уильяма.
— Он что, пытался прыгнуть в реку? — высказал ее мысли ошеломленный Него, который держался за сердце. События последних пяти минут едва не загнали старика в могилу раньше времени.
— Да, пытался. Я его поймал за шиворот, когда он уже падал. Я же говорю — безумец! — Граф успокоился, и его лицо снова надело холодную маску безразличия, лишь смеющиеся глаза выдавали веселье. — Я не Райгар, Уильям.
Уильям был в смятении, не понимая, что происходит, и изо всех сил пытался не провалиться снова в беспамятство. Минуту назад он был уверен, что перед ним Райгар и трое в коридоре шли по его душу. А теперь этот же незнакомец, граф, говорил ему, что он не Райгар.
— Тогда кто? — настороженно спросил он незнакомца.
— Отец, — обратилась к Филиппу Йева, которая, наконец, поняла, о чем шла речь, — он же думает, что его привезли к Райгару, всю неделю он был без сознания.