— Когда погибает Старейшина, то его наследник предстает перед судом, если нет подтвержденного завещания о передаче крови. Мы, как ближайшие друзья Гиффарда, взяли на себя заботу об Уильяме и проводим его до места сбора Совета, в Йефасу.
— А детали? Если будет уточнять? — поинтересовалась Йева.
— Никаких деталей! Ничего не знаешь и точка. Тебе всего лишь 38 лет, моя дочь, и ты обычный вампир, так что вопросы с Советом и Старейшинами тебя никоим образом не касаются. Это и нужно донести до Уильяма.
— Я… я постараюсь, отец.
— Постарайся. Уильям — умный парень, грамотный и толковый. Да и внешне природа одарила его сполна, думаю, что отвращения при общении с ним ты испытывать не будешь. Однако он очень простодушен в силу возраста и воспитания, так что все должно получиться.
— Господин, я нашел! — вдруг воскликнул старик Него, привлекая к себе внимание.
Он поднял над головой раскрытую на нужной странице книгу и повернул ее к Филиппу. Филипп всмотрелся в иллюстрацию, выполненную точной рукой мастера, и подошел к сидящему на кушетке Управителю.
— Старший маг? — поднял бровь граф, всматриваясь в традиционные элементы одежды высших магов королевства Нор'Эгус. Одним из атрибутов должности была золотая цепь с витыми змеями.
В этот момент раздался стук в дверь. В кабинет вошла и поклонилась девушка, чуть старше Леонардо. Она была среднего роста, обычного телосложения, с темными волосами, заплетенными в косу до лопаток, и с серыми, как пасмурное небо, глазами. Длинное до пят платье из простой и грубой ткани, в вырезах по бокам виднелась белая нижняя туника — всё говорило о статусе служанки. Однако вышивка у горла на платье и по краям рукавов, а также небольшой кулон на шее указывали на то, что девушка относится к личной прислуге графской семьи.
— Господин, прибыли послы из Глеофа.
— Хорошо, Эметта. Сообщи уважаемому Брогмоту, чтобы он занялся ими, а меня сегодня беспокоить не следует.
Служанка присела в легком реверансе, увидела Леонардо, улыбнулась ему и вышла из кабинета. Леонардо проводил девушку долгим взглядом, а затем обратился к графу.
— Отец, а что вы ищете? — любопытный Леонардо заглянул через спину отца в иллюстрации.
— Это уже вас двоих не касается, — коротко ответил Филипп. — А что насчет тебя, сын мой…
Граф оторвался от книги, вернул ее усталому Управителю и сложил руки на груди, внимательно посмотрел на Леонардо.
— Я уверен, что Йева не скажет ни одного лишнего слова, а вот ты… Ты рассказывал Эметте что-нибудь про обещание Гиффарда?
Леонардо помялся с ноги на ногу, сморщил нос и кивнул. Он слегка вздрогнул от обвиняющего взгляда отца и уставился единственным глазом в пол.
— И что же ты рассказал ей?
— Всё, — Молодой вампир поправил повязку на глазе. — Ну и сегодня ночью, пока вы, отец, были в камере, Эметта заходила ко мне и…
— И ты выложил все про нашего гостя? — Филипп гневно смотрел на болтливого сына.
— Да. Ну это же ничего не поменяет, отец!
— Как мне теперь сдержать обещание и перевести Уильяма в обычные комнаты, когда он восстановится? — грозно спросил граф. Он подошел ближе к сыну, тот отошел на шаг назад, держа дистанцию.
— Так не переводите его, отец! — испуганно огрызнулся Леонардо. — Пусть и дальше сидит там в камере, что толку заботиться о комфорте этого увальня, этого рыбака… Рыбака, отец! Это же полное ничтожество, пропахшее тиной и рыбьими потрохами!
Йева побледнела и с ужасом посмотрела на брата. Него тоже, оторвавшись от книги, переводил взгляд то на Филиппа, то на Леонардо. В кабинете воцарилась тишина, наконец, Лео побелел, как мел, когда до него дошел смысл сказанного. Граф молча смотрел на сына без каких-либо эмоций на лице.
— Отец, прости. Я не подумал, что ляпнул.
— Да, не подумал. Не будь ты моим сыном, которому я тридцать пять лет пытался привить разумность и ясность мышления, то несомненно бы решил, что ты недалекого ума. Обыкновенный рыбак бережно хранил свою тайну в течение пятнадцати лет и с явной неохотой рассказал ее мне, будучи припертым к стене. А наследник графской фамилии, которому предстоит помогать управлять обширными владениями, в первую же ночь вытрепал всю важную информацию любовнице…
— Но она же преданна и верна нам, отец…
— Дело не в верности, а в подходе к делу. И не существует никакой преданности, Леонардо, забудь про это слово. Есть только честолюбие, подкрепленное надеждами на светлое будущее. Эметта — весьма корыстная особа, ты для нее лишь гарантия благополучной и сытой жизни, не более.
Леонардо стушевался, не зная, что ответить отцу, и ковырял пол носком ботинка. Наконец он набрался смелости и ответил на взгляд отца. Йева видела, как напряжен брат, как плотно сжаты его челюсти.