– Нет. Вовсе нет, – Галочка, казалось, была готова расплакаться, и Морской ощутил, как у него рухнуло сердце. Кто тянул его за язык? Зачем было разочаровывать в себе человека, мнение которого (он это от себя уже и не скрывал) было так важно?
– Я просто, в свой выстрел, хотела рассказать историю совсем другого толка, – тихо начала Галочка. – О том, что в моей жизни появился человек, мнение которого обо мне внезапно оказалось очень важным.
От неожиданности Морской шарахнулся.
– Да не пугайтесь вы! – с досадой выпалила Галя. – Я уже поняла, что мои глупости о неразделенных чувствах в ваших высокоморальных небесах совершенно неуместны… Я промолчу. Не буду делать выстрел.
Сердце Морского теперь колотилось изо всех сил, и осознать, бьет оно тревогу или победный марш, бедный журналист никак не решался.
В этот момент из-за поворота показался автомобиль Саенко. Галочка первой выскочила в свет фар.
– Уж выдумкой их судьба точно не обделила, – докладывал в машине Морской, передавая Саенко на переднее сиденье маску и приглашение. Водитель, видимо, давно привыкший к делам начальника и к его нраву, вышел из салона, едва остановив автомобиль, и прогуливался теперь в свете луны вдоль чьего-то забора. Говорить можно было откровенно.
– Сказали приходить в кинотеатр «Жовтень», – продолжал журналист. – Это тут совсем рядом, в 32-м доме. С посещения этого кинотеатра началось мое увлечение Москалевкой. Писал статью о кинозалах периферии. Хотел критиковать, мол, нужны новые прогрессивные просторные помещения, но после «Жовтня» понял, что не в объемах дело. Есть в этом помещении свой особый вдохновенный дух. Как и во всем районе, если честно. Один лишь факт, что это один из первых кинотеатров Харькова, уже о многом говорит.
– Ты, это, – перебил Саенко, разворачиваясь, – давай-ка без лиричных отступлений. Дом старый?
– 1871 года постройки. Но второй этаж пристроили в 1911 году. Да вы не можете не знать этот кинозал! – Владимир никак не мог остановиться. – Открывшись, кинотеатр звался «Зеркало жизни», потом его переименовали в «Помпей», ну а потом уж в «Жовтень». Тут крутят то же, что везде, но обслуживание куда душевней и бывают даже лекции перед картиной от киноклуба.
– Зачем бы я добровольно на лекцию поперся? – хмыкнул Саенко. – Я и в кинотеатр Карла Маркса потому не хожу, что там, кроме фильмы, еще сопроводиловку всякую развить норовят. Хотя бывал в том зале и оставался доволен, когда он был еще кинотеатром братьев Боммер. Другое дело – 1-й Комсомольский. Пришел по-быстрому, похохотал, ушел… Но ты другое мне скажи. Итак, эта компашка под покровом ночи и отсутствия вечерних сеансов устраивает в «Жовтне» свой кутеж… – Саенко задумчиво постучал пальцами по спинке сиденья. – И приглашение не именное… И еще маска на все лицо… – Тут он решительно глянул на Морского. – Знаешь что? Ступай-ка ты домой, товарищ журналист. Ты свое дело сделал – молодец. Забудь, что видел меня здесь, и занимайся своими делами. Я сам пойду играть.
– Уверены? – Морской, конечно, подобным поворотом был доволен, но из глупой вежливости решил переспросить. Саенко, к счастью, утвердительно кивнул.
Владимир вышел из салона и протянул Галине руку.
– Нет-нет! – вскочив на сиденье и развернувшись к собеседникам, запричитал Саенко. – Ты ж сам сказал – без дамы не пускают. Она пойдет со мной!
– И речи быть не может! – взбунтовался Морской. – Мы так не договаривались. Чего это вы?
Завязалась самая настоящая потасовка. Саенко отпихнул Галочку подальше от Морского, одновременно сумев захлопнуть дверцу машины и кликнуть водителя. Морской нырнул в открытое окно, пытаясь разобраться с блоком замка.
– Куда ты лезешь! – шикнул бывший комендант, оторопев.
Морской, не отвечая, сумел открыть дверцу авто, и тут же получил ощутимый удар в глаз. Рука его при этом как-то неэстетично и совсем не по-джентльменски вцепилась в единственное, за что можно было вцепиться на гладкой голове Саенко, – в ухо. Кулак при этом пришлось немедленно разжать. Саенко, быстро сориентировавшись, поднял стекло окна и крепко придавил им Морского к потолку салона.
– Трогай! – скомандовал водителю.
Какое-то время, задыхаясь и разбираясь с механизмом опускания стекла, Морской нелепо барахтался между салоном и дорогой, унизительно спешно перебирая ногами, чтобы не упасть. Тут Галя распахнула противоположную дверь и выскочила из автомобиля на ходу.
– Стоять! – гаркнул судья. Морской освободился, принял стойку, готовый защищаться, но Саенко, вместо того, чтоб драться, в два прыжка догнал Галину и завернул ей руку за спину.