– Пусть поднимется на сцену! Отчего б и нет! – раздался чей-то подвыпивший голос, моментально подхваченный еще десятком. – Это интересно! Ну надо же! Да идите на сцену уже, не бойтесь!
Галина встала и, обойдя оторопевшего в бессилии Саенко, легко добежала до сцены.
– Ты выйдешь за меня? – громогласно спросил Морской, опускаясь на одно колено и вытаскивая из внутреннего кармана пиджака материно кольцо. Коробки не было, и пришлось протянуть кольцо на вытянутой ладони.
– Ты сумасшедший! – пробормотала Галочка.
– Не слышно! Громче! Говорите в микрофон! Иди на сцену! – закричали из зала.
Галочка послушно поднялась по ступенькам.
– Он сумасшедший! – повторила балерина в микрофон. А потом хитро сощурилась, улыбнулась через слезы и твердо и уверенно сказала: – Конечно выйду! Да! Конечно я согласна!
Зал разразился бурными овациями. Морской наскоро нацепил кольцо на палец Галины и, обхватив девушку, прижал ее к себе. Склонившись, как бы в торжественном поцелуе, он подхватил Галочку и чуть ли не волоком потащил за кулисы.
– Уходим-уходим-уходим! – бормотал он, будучи уверен, что склонился достаточно низко, чтобы ни конферансье, ни люди из зала не увидели, что никакого поцелуя, увы, нет. – Скорее! Все хорошо – главное, ты в безопасности и со мной. Бежим! Сразу за кулисой – коридорчик, а из него – прекрасный спуск в подвал.
Морской, конечно, мало что запомнил, когда описывал в статье план помещения, но этот неожиданно расположенный так близко к кулисам скачок на нижний ярус в голове остался. Ступеньки, а потом, если налево – то буфет. А прямо – длинный коридор, используемый как подсобка и как склад. По нему и побежали. Взявшись за руки, задыхаясь от эмоций и нервного хохота, словно дети, затеявшие буйную безумную игру. Погони не было, поэтому пришлось остановиться. Вжавшись в тонущее во тьме, неосвещаемое тусклым подвальным освещением арочное углубление за колонной, они остановились.
– Тут вроде безопасно, – отдышавшись, сказал Морской и с досадой вернулся к реальности. – Я должен вернуться наверх – надо предупредить этого остолопа Доценко. Пожалуйста, пережди здесь. Если Саенко спустится за нами, будь другом, затаись и не высовывайся. – В ответ полоски Галочкиных бровей взметнулись вверх в негодовании. – Не возражай! – опередил Морской. – Скорее всего Саенко не станет нас преследовать – ему не до тебя. Он явно тут охотится на Доцю, и я буду последним подлецом, если не вмешаюсь. Всего-то – разыщу Доценко, шепну ему, что надо уходить, и сразу же вернусь. Еще бы отличить его под маской… Напридумывали себе правил, сами теперь страдают.
– Его по ботинкам легко найти, – перебила Галочка. – Они форменные. Ну а еще по росту и сутулости. Это не я такая умная, это Саенко нашептал. Не знаю уж, со мной делился мыслями, или просто от нервов не мог молчать… Все время, что мы шли, да и потом, когда нас усадили в зал, все приговаривал: «Ты не пугайся, Саенко добрый. Без вины тебе дурного не будет. Мне только одного голубчика сейчас бы распознать, и все, считай, дело сделано. О! Вот и он! У меня глаз верный. Приметы есть приметы. Посмотри!»