– Ты мне эту фильму про должностные обязанности уже в прошлый раз крутил, – отмахнулся Саенко. – Помнишь же, что не подействовало. Прекрасно помнишь! Иначе отчего от меня прятаться сейчас вздумал? Дома тебя нет, в санатории – я не поленился, съездил – тоже не было…
– А ты бы сам не прятался, если бы знал, что на тебя открыл охоту сам Саенко? – то ли подлизываясь, то ли оправдывая собственные ошибки перед самим собой, зло пробормотал дядя Доця. – Хорошо, что мне клубные ребята разрешили пару дней в кинотеатре пожить. Я вроде и помог в организации, и поиграть пришел. Все честно, все по дружбе… Но правильнее, конечно, было бы покинуть город. Хотя, пришлось бы пропустить игру… Зачем? – Он даже закричал от ярости. – Зачем ты не хочешь оставить меня в покое? Я все сделал и уехал в санаторий. Думал, ты поймешь и удовлетворишься происшедшим. Но нет же! Я ведь ту первую ночь еще дома ночевал. Отметился в санатории и рванул в город. Утром, как полагается, собирался заехать на лечение. Хорошо, на вокзале врачиху одну встретил, узнал, что меня следователь ищет, пошел изобразить, что сам его ищу. А как домой вернулся, то увидел, что ты там был. Сперва подумал – наши с обыском. Но нет! Записка эта твоя чертова лежит поверх стола. Все вещи на полу, мусор из ведра по всей комнате разбросан…
– Что, неприятно, когда в твоих вещах погром? Прям как мне тогда в 38-м! – засмеялся Саенко. – И если ты и правда думал, что все это тебе сойдет с рук – то ты совсем меня не знаешь. Между прочим, я не угрозы ради вещи перерыл, а с пользой делу. Я ведь у тебя нашел визитку, которая в итоге навела меня на клуб. А вы, как ты прекрасно знаешь, громили все у меня дома просто из нахальства. Ведь ничего изымать не стали… Короче, тем, что меня обмануть пытался и Кольку вместо себя посадил, ты только приговор свой усугубил. Не отделаться тебе теперь тюрьмой, и не надейся. Идти можешь?
– Могу немного, – настороженно пробормотал Доценко, делая пару шагов.
– Это плохо! – буднично сообщил Саенко и вдруг, подскочив к нему, нанес несколько ударов, от которых сержант Доценко гулко хрюкнул, отлетел к стене и сполз по ней на пол.
Морской не выдержал, рванулся, но Галочка, хотя в глазах ее стояли слезы и неприкрытый ужас, повисла, изо всех сил стараясь удержать его в укрытии.
– Эй! Эй! – тем временем Саенко тормошил Доцю. – Ты мне в сознании нужен! Давай, приходи в себя! Ишь, какой слабак! Уййй! Стекло? Где ты его взял, гад?
С диким визгом Саенко отскочил от раненого, сам тоже истекая кровью. Идти он все-таки мог. Пошатываясь отошел на безопасное расстояние, а потом еще дальше. Алой дорожкой, почему-то хорошо освещенной и четкой, за ним тянулся кровавый след.
– Короче, слушай мой сюжет, – прорычал Саенко, удаляясь. – Ты при облаве наткнулся на вот это самое стекло, травмировался, испугался настигающей тебя милиции и… застрелился. Ясно? Я тебя спрашиваю? – Доценко ничего не отвечал, но, похоже, Саенко был уверен, что его слышат. – Обманешь в этот раз – плохо придется и тебе, и Зинке. Ты мое слово знаешь. Как я сказал – так и будет. Смотри, не подведи.
Голос Саенко становился все тише. Преступник отступал к выходу из подвала.
– Лови! – крикнул он напоследок из тьмы и швырнул к ногам Доценко свой наган. – Патрон один. Ты знаешь, что с ним делать.
Какое-то время в подвале царила тишина. Галочка неуверенно ослабила хватку и взглянула вопросительно. Морской кивнул, мол, опасность понимает, но надо действовать.
– Не вздумайте стреляться! – прокричал он.