– Я лично видел, как Саенко резал живого человека – тогда еще живого – кухонным тесаком! – кричал Морской. – Я лично слышал, как он приказал Доценко застрелиться. И что теперь? Я должен делать вид, что знать ничего этого не знаю?
– Именно, – с нажимом произнес Ткаченко, косясь на запертую дверь кабинета и явно прикидывая, не слышно ли из коридора происходящее внутри. – Товарищ Саенко героически пострадал при задержании преступника. Он проводил самостоятельное расследование, почти задержал Доценко, но тот оказал сопротивление и перерезал преследователю горло. Саенко – настоящий герой. Не будем порочить его репутацию.
Информация о перерезанном горле, конечно, шокировала. Морской вспомнил, что ведь и сам видел, что Саенко ранен. Почему не кинулся следом? Почему не попытался спасти? Впрочем, раненый уходил своими ногами и, вон, даже приказание отдал напоследок. Кто ж мог ожидать, что все так обернется… Из двух умирающих преступников Морской выбрал того, что ближе, и все равно бой со смертью проиграл…
Впрочем, ключевым словом было «преступники». Видимо, в мире все же существовала некая высшая справедливость, если дело закончилось таким образом. Что, конечно, не снимало вину с человека, дававшего клятву Гиппократа и не оказавшего помощь раненому. Морской обернулся, пытаясь найти поддержку и понимание у близкого человека. Галочка сидела тут же – ее Игнат Павлович привел вместе с собой из соседнего кабинета – и с тревогой переводила взгляд со следователя на Морского.
– Товарищ Морской, – снова принялся за свое Ткаченко, – да будь же ты благоразумен! Галина, вот, и то нормально мыслит. Сказала, сделаю, как скажет мне Морской. Мудрая девушка. Хотя бы ради нее убавь свой пыл.
– При чем тут пыл? – опять заполыхал негодованием Морской. – Есть факты…
– Какие? – С очень серьезным лицом Игнат Павлович раскрыл папку с печатными листками. – Вот я читаю ваши с Галиной Воскресенской показания.
– Но мы же еще их не давали! – осторожно удивилась Галочка.
– Давали! – заявил Ткаченко твердо, но тут же пошел на попятную: – Надеюсь, мы обсудим ваши… хм… приключения, и вы подпишете ту версию событий, что здесь напечатана. Диктуя, я старался подбирать все так, чтобы всех устроило. Я, скажем прямо, писал почти что с ваших слов. Увидел разумную версию событий, так сказать. Ну, хватит! – Заметив возмущение на лице Морского, Ткаченко не выдержал: – Я, между прочим, спас вам жизнь! Не без помощи гражданки Горленко, конечно. Она, – тут Ткаченко, явно пытаясь разрядить обстановку, начал описывать вечерние события, предшествующие облаве на клуб, – вы не поверите! Ворвалась, растолкав моих ребят из отделения, ко мне. Ка-а-ак загорланит с порога: «Срочно! Катастрофа! У Зинаиды даже подставка для каблука в машине та самая! Морской в опасности – Саенко заслал его к Доценко, а тот опасен и на все готов решиться, если увидит в Морском преследователя. И после этого, – кричит, – вы мне говорите, что Мессинг – не волшебник и не предсказатель?» Я уж думал, что гражданка тронулась умом и успел порадоваться, что среди санитаров психиатрички у нее теперь есть связи – будут обращаться мягко и с любовью. Но тут Светлана взяла себя в руки и по-человечески доложила, что узнала. Хорошо, что парень, за тобой, Морской, приставленный следить, как раз сдал вахту, и я точно знал адрес заведения, в которое тебя занесло. – Ткаченко налил себе воды из графина с таким видом, будто уже устал говорить. Морской с Галиной, несколько раз переспросив, действительно ли была слежка и кто ее осуществлял, решили эти подробности отбросить и напряженно потребовали продолжения рассказа. – А дальше все уже по протоколу. Я получил сигнал о работе подпольной организации? Да. Значит, должен обеспечить облаву. Ребят на срочный выезд, к счастью, хватало. Я, между прочим, сильно рисковал! Если бы никакого преступления на этой вечеринке не произошло бы – меня бы вмиг турнули из управления. Клуб-то всем давно известен, серьезных людей развлекает, его давно уж сказано не трогать. И оправдания, мол, «сгоряча не разобрался, что это тот самый подпольный игровой клуб, который на самом деле общество исторического воссоздания и который не надо прикрывать» – никого бы не тронули. Не разобрался – вылетай с работы или куда подальше. Но повезло. Формально, между прочим, если прямо посмотреть, я, может, этого Доценко тоже отслеживал и, наконец, все проверив, распорядился об облаве.