– Вот ловкачка! – ахнула Галина, ныряя в дебри на поиски.
– Уж не ловчее вас!
Галина нервно копошилась в портфеле, приговаривая:
– Саша, конечно, предупреждал, что вы гордячка, и убедить вас принять деньги будет трудно. Потому и послал меня одну, мол, две женщины скорей договорятся. Но я не знала, что с вами настолько сложно! Нет, пусть отныне посылают Бегемота!
– Чего? – не поняла Света.
– Не обращайте внимания, – отмахнулась Галина. – Цитата из одного московского знакомого. Он, к сожалению, недавно умер. – Она, наконец, снова выудила деньги и решительно выложила их на стол. – Послушайте, зима зимой, но дело ж не в пальто. Нас согревает как раз это, – она постучала себя по груди. – Тепло друзей и солидарность…
– Не говорите глупостей! – Света отпихнула деньги. – Я знаю, как вам сложно. А как мне – вы не можете узнать, хотя бы потому, что я сама не знаю… Тем более, – рассказ про бывшую жену Поволоцкого отчего-то очень удивил Свету и она не удержалась, – имея в Ленинграде бывшую жену, ваш Саша, видимо, ей платит алименты.
– Какая нелепая придумка! – разозлилась Галина, снова отодвигая листок к Свете. – Их отношения сто лет как охладели, задолго до того, как Саша съездил в Харьков. Она вполне приличный человек и, разумеется, она отпустила его без всяких претензий. И детей она, кстати, не хотела. Считала, что с Поволоцким, у которого все в жизни хаотично и непредсказуемо – то женщины, то карты, то стихи, а деньги, появляясь, тут же испаряются, – растить их будет невозможно.
– Вот именно! А вы растите. Все легло на ваши плечи. И мы еще со своими проблемами!
– Во-первых, встретив меня, Саша изменился. Во-вторых, на мои плечи ничего не легло, потому как я сама такая же безалаберная. В-третьих, не ваше дело! Что вы себе позволяете, в конце концов?
Переругивание, сопровождающееся нервным отбрасыванием листа с деньгами, закончилось единственно возможным способом: купюры разлетелись по всей кухне. Светлана и Галина пришли в себя и кинулись их собирать, то и дело сталкиваясь лбами.
– Ой, мамочки! Ловите их, ловите! – запричитала Света и вдруг почувствовала, что ничего не сможет поделать с этой вредной Галиной: та складывала купюры прямиком Свете в карман. Упрямая, как ребенок!
– Вы извините, – Света осознала всю дурацкость этой ссоры. – Я не должна была все это говорить, я просто хотела вас остановить…
– А вместо этого лишь накрутили. Я вспыльчива, как чайник, – бубнила в ответ Галина. – Видите, я разбрасываюсь деньгами похуже, чем любой поэт! – демонстративно хмыкнула она. – У вас они, в любом случае, будут сохраннее. Потом вернете, если вам не пригодится.
Света вздохнула и смирилась. В конце концов она, как старшая по возрасту, должна была казаться хоть бы капельку мудрей.
– Хорошо. Возьму на хранение. Когда Коля вернется, пойдем с вами вместе пальто товарищу Поволоцкому выбирать.
– Но если вдруг понадобится на какие-то срочные расходы по Коле, то про пальто забудем. Да? – не сдавалась Поволоцкая.
Они сидели на полу. Растрепанные, запыхавшиеся, глядящие друг на друга исподлобья и, вместе с тем, едва сдерживающие смех.
– Вот это номер! – раздался вдруг с порога знакомый голос. – Ради всего на свете, Света, объясните, что происходит?
В кухонном проеме возвышался ошарашенный Морской. По левую руку от него замерла восторженно хлопающая глазами Лариса, по правую – еще одна юная особа, Свете не знакомая, но вежливо улыбающаяся и исполняющая что-то похожее на реверанс в знак приветствия.
Глава 5. Что ни делается – все нами
Несмотря на печальный повод встречи, происходящее Ларочке очень нравилось. Наконец-то она делала что-то значимое. Наконец-то действительно помогала. Именно она познакомила папу Морского с адвокатом Воскресенским, именно она уговорила не самому мчаться к Свете, а с Галочкой, готовой изложить новости из первых уст, именно она, замерев перед дверью Светы, поучала отца:
– Только давайте сообщим все очень деликатно. Я, скажем, если бы узнала такое про тебя, то точно бы в обморок свалилась.
Папа Морской скептически скривился, но вставить ничего не успел, потому что дверь открылась, и на пороге возник похожий на лешего отец Светиного соседа дяди Сени. Лариса, как хороший друг Светланы, бывала много раз у нее дома и, разумеется, тут знала всех соседей.
– Приветствую! – прокашлял дедуган-леший сурово и добавил: – Есть просьба не шуметь! Имею право покурить на крыльце в тишине и спокойствии, а?