– Просто у нас во Дворце пионеров хороший кружок автолюбителей. И его руководитель – мой… мой… – Тут Галочка густо покраснела, однако, хоть и с явным усилием, заговорила дальше: – Мой знакомый. Он учил меня водить, и пришлось заказать такую подставку под каблук.
– А не проще ли надевать по такому случаю обувь без каблука? – удивился Морской.
– Сколько у меня, по-вашему, пар туфель? – даже немного обиделась Галочка. – Да и вообще: раз в автомобиле, значит – на праздничный выезд, а какой нормальной женщине придет в голову надевать при таких обстоятельствах обувь без каблука?
– Нормальной женщине прежде всего не должно приходить в голову садиться за руль! – вернул разговор в свои руки Игнат Павлович. – Потому, узнав, что во время преступления под окном стояла никому не известная машина, явно пригнанная женщиной, я насторожился. Этот автомобиль представляется мне красивым поводом поставить под вопрос причастность Николая к преступлению. Получается, что некая женщина приехала, – продолжил он с азартом, – совершила взрывы и убийства, после чего выскочила во двор через разбитое окно дальней комнаты, села за руль и умчалась. Окно в ближней комнате разнесло к чертям – но оно на всеобщем обозрении, поэтому туда преступница не полезла бы. А вот в то окно, что выходит во двор, – другое дело. Отверстие в осколках ровно такое, что хрупкая дама пролезет, а солидный мужик – нет, я специально проверял на вашей балерине, – следователь кивнул в сторону обалдевшей Галочки. – Я прорабатываю эту версию, и мысли про распахнувшуюся дверь мне сейчас только мешают.
– Что за нелепость? – не выдержал Морской. – К примеру, это ведь могла быть дама, приехавшая посмотреть Мессинга, испугавшаяся взрыва и забравшая авто попозже, когда все улеглось…
– Могла, – согласился Игнат Павлович. – Но лучше бы, чтоб нет. С ее наличием у меня есть веский повод подозревать кого-то, кроме Николая. Другой хоть сколько-то стройной версии у нас нет. Убраться оттуда после взрыва можно было только через окно! И найти эту женщину, по идее, будет несложно. Не очень просто – как оказалось, у нас в городе довольно много таких «фордов» и не так уж мало женщин, которые могли бы ими воспользоваться. Но и не очень сложно. Всех поименно можно перепроверить, по крайней мере. Еще бы мне понять ее мотив… Прям жаль, что золота на самом деле не было… – Ткаченко мечтательно вздохнул и, кажется, опомнился. – И еще надо как-то сопоставить все это с показаниями Николая… Он говорит совсем другое, и никакая женщина в его воспоминаниях не фигурирует. И я, как ни крути, обязан подозревать, что он покрывает эту женщину нарочно. А значит, она была сообщницей…
Тут следователь, видимо, вспомнил, что собирался ничего не рассказывать Светлане и девочкам. – Так! Время не ждет! – нервно озираясь, выпалил он. – Я должен быть сейчас совсем в другом месте. Морской, до завтра! С остальными даже не прощаюсь, потому что и здороваться не должен был. Счастливо!
Он втянул голову в плечи, настороженно огляделся и собрался убегать.
– Стойте! – Света повисла у него на руке. – Немедленно скажите, что именно рассказывает Коля! И все подробности! И план дальнейших действий! Ой! – Она вдруг разжала ладошки и бессильно опустилась на скамейку. Сняла очки, потерла глаза, поморгала. – Это от усталости, не бойтесь!
Все разом кинулись ей помогать.
– Да просто закружилась голова и нету сил ругаться… – запричитала Света, отбиваясь. – Пожалуй, – она с грустью посмотрела на Игната Павловича, – вам и правда нужно идти… Но вы, – Света сурово показала пальцем на Морского, – не упустите завтра ничего из его слов…
– Обещаю, – заверил папа Морской и, чтобы не смущать Валентину Семеновну поздним визитом постороннего мужчины, попросил Ларису с Галочкой проводить Свету в комнату самостоятельно.
Внутри их ждали новые сюрпризы.
– Постойте-ка, девушки! – сказал-прокашлял отец соседа Сени, раскрыв свой сундук так, что крышка перегородила доступ к лестнице наверх. – Вы мне зимой тулуп дарили старый, помнишь, Свет?
Света безразлично пожала плечами, а Ларочка вспомнила рассказ про старый побитый молью тулуп, который остался у Валентины Семеновны еще со смерти Колиного папы и был отдан дедугану-лешему на обогрев.
– Я его выменял! – похвастался старик. – На теплое белье себе к зиме. – Он выудил из своего сундука аккуратный сверток. – Особенное, тонкой шерсти подштанники и – видишь что! – практически тельняшка… Никто такое не найдет, а я – нашел. Смекалка потому что и глаз наметанный. Не зря я столько лет магазином заведовал… Держи! – он протянул сверток Светлане. – Будешь нашему парню передачу нести, обязательно от меня это белье приложи. Если в лагерь отправят, это самые нужные вещи. Тепло – главные ресурсы организма.