– Все в порядке, – Галочка хоть и печально, но уже снова улыбалась. – Как можно обидеть проницательностью? Я сама виновата, что переживаю по мелочам. – Она доверчиво подняла глаза на Морского и продолжила: – Был вроде близкий человек. Учил меня водить автомобиль, делился хитростями в воспитании кружковцев, ходил на все мои спектакли. Мы даже собирались пожениться как-нибудь, когда я, наконец, решусь признаться деду. И я, конечно, после взрыва побежала к нему. Все рассказала. – От обиды у Галочки чуть заметно задрожала нижняя губа. – А он перепугался. «Как все это не вовремя! – говорит. – Меня ведь хотят сделать начальником отдела. А тут такие компрометирующие обстоятельства. Я готов был смириться, что твоего деда арестовали по ошибке и отпустили, как многих сейчас. Но раз за ним приходили снова – значит, все не так просто. Прошу тебя на время сделать вид, что между нами ничего нет».
– Да он же просто негодяй! – воскликнул Морской. – И нужно радоваться, что это выяснилось до того, как вы успели пожениться.
– Я радуюсь, – горько вздохнула Галочка. – Но и немножечко стыжусь. Во-первых, что могла так глупо ошибаться в человеке. Во-вторых, что не открыла правду: дедушку ведь не арестовать хотели, а всего лишь доставить на беседу. Теперь Алеша места себе не находит, переживает, что имел неосторожность связаться с внучкой такого небезопасного деда. Но ведь, начни я оправдываться, это выглядело бы так, будто я не хочу разрывать отношения. А я хочу. И, самое ужасное, что больше всего я переживаю вовсе не из-за расставания или предательства, а, словно бесчувственная гордячка, из-за того, что это не я его бросила, а он меня. Вот если бы наоборот, я чувствовала бы себя лучше. И это как-то не слишком хорошо меня характеризует, да?
Последнюю фразу Галочка произносила с неподражаемой самоиронией, и Морской не смог не рассмеяться.
– Вот между прочим! – не распознав, что тема исчерпана, вмешалась Ларочка. – Я недавно слышала историю о том, что разрывать отношения бывает очень даже полезно! Мамина подруга о своей сестре рассказывала, а я… ну, случайно услышала. Так вот! Давным-давно одной жене ужасно не повезло с мужем! – Лариса будто и не замечала, что присутствующие не слишком хотят слушать чьи-то сплетни. – Вернее, все думали, что повезло. Такая пара! Он хозяйственный, серьезный. А он, оказывается, часто ее бил. Однажды, из-за того, что она плохо погладила рубашки, он разозлился и швырнул в нее горячим утюгом. Она обиделась и убежала к маме. И та – хоть и понимала, что все вокруг станут осуждать, мол, разведенка, при живом-то муже, – все равно сказала дочери к этому негодяю больше не возвращаться. И что вы думаете? Года не прошло, как та жена повторно вышла замуж. Причем за очень важного ученого! По-моему, Ландау или что-то в этом роде. У них, конечно, было много сложностей, но нынче, по словам сестры, – все хорошо. Они в Москве живут в огромном доме. – Лариса вспомнила, с чего начинала рассказ, и перешла к морали. – Выходит, раз ушла от негодяя – то не грусти, еще найдешь другого! А вещи гладить может домработница.
– Дочь! – хмыкнул Морской. – Ты, похоже, чрезмерно против глажки!
Галина же восприняла историю серьезно:
– Другого я искать не собираюсь, – твердо сказала она, собирая тарелки со стола. – Но и с Алешей кончено навек.
Морской переместился к умывальнику.
– Ого! – Ларочка сегодня явно была в ударе. – Папа Морской, я и не знала, что ты умеешь мыть посуду! Думала, обычно за тебя это делают твои многочисленные подруги и жены…
– Многочисленные? – Морской почти вспылил, но решил, что поговорит о правилах приличия с Ларисой позже и наедине. Пока же нужно было отшутиться. – Вас, дочь, смотрю, не слишком учат в школе. Считаешь словно первобытный человек: один, два, много… Три жены – это не такое уж запредельное число.
– Три? – удивленно переспросила Галочка. – Разве вы из Азии? Или с Кавказа? – но тут же спохватилась: – Нет, конечно. Это я по глупости спросила, не обращайте внимания. – Тем не менее, внимание уже было обращено, и Галочке пришлось объясниться: – Мои родители живут в Казахстане. В Азии много странных народных традиций, которые давно бы должны были упраздниться, но нет. Например, многоженство. С ним, конечно, борются. Даже в законе есть пункт о лишении свободы. Но там же предусмотрена лазейка – на браки, заключенные до принятия закона, то есть до 1926 года, закон не распространяется. И вот, представьте, живет себе руководящий работник. На деле прогрессивный, правильный, а в доме – три жены. Он, конечно, за свой партбилет боится, старается семейные обстоятельства не афишировать. Младшую жену сестрой зовет, среднюю – домашней работницей. Но на всех трех он когда-то женился по религиозному обряду, и все равно все про это знают. Я, услышав, возмутилась. Такое варварство, говорю! А мама объяснила, что люди разные бывают, и, раз так заведено и все в целом по закону, к тому же все счастливы, – то не нам эти вещи осуждать. У меня очень мудрая мама. И правильная. Я так радуюсь, когда она приезжает.