Еще с прошлого визита Света знала, что Поволоцкие занимают в этом доме две большие проходные комнаты. В дальней, как рассказывал Коля, спали Александр Иванович, Галина и маленький Петенька. В ближней – студент второго курса, он же младший брат Галины, и ее мама. Эта мама – хрупкая и очень доброжелательная Елизавета Васильевна, когда-то ассистировавшая светилам хирургии, а ныне трудившаяся в Институте переливания крови медсестрой, – запомнилась Светлане больше всего. Одновременно она обеспечивала чаем всех вновь прибывших, незаметно подкармливала внуков, жертвуя собственным обедом, расспрашивала сына-студента об учебе и вела светскую беседу с гостями, под посиделки которых, между прочим, отдавала собственную комнату.
– Галя! Ваш босяк Борька – это чистый балет! – раздалось вдруг из распахнутой форточки. Насколько Света помнила, окна дальней комнаты Поволоцких выходили на улицу, а ближней – располагались на торце дома. Стало быть, разлетающийся по двору разговор доносился из общей кухни. – Нет, ну правда! Ваш Борька поет как чистый соловей!
– У Поволоцких, – шепнул Морской Светлане, – весьма экстравагантная соседка! Ну что, пойдемте в дом?
– Как-то неудобно, – заартачилась Света. – Быть может, есть шанс поговорить с товарищем Поволоцким прямо тут, у подъезда?
– Владимир, Света, я вам рада, заходите! – с улыбкой высунулась из окна Галина Поволоцкая. – Саша предупредил, что вы, возможно, зайдете. Они с Борисом только что вернулись. Я накормлю детей и присоединюсь. А вы проходите немедленно! – и тут же переключилась на домашние хлопоты: – Мама! Я все вижу! Ты только что отдала свою котлету Боре! Как так можно?
Теперь оставаться ждать Поволоцкого под подъездом было неловко.
В гостевой комнате Поволоцких было не так уж многолюдно. Света надеялась затеряться в толпе и, выбрав момент, тихонечко умыкнуть Александра Ивановича для разговора, но на виду – хоть и в полутьме – был каждый человек. Прием устраивали в честь московского гостя, старинного приятеля Поволоцкого. Имени Света не запомнила, потому что оно ей ничего не говорило. Запомнила только, что москвич прилетел в Харьков на самолете, а завтра утром, решив все свои издательские дела (он, конечно, тоже был связан с литературой), должен был улетать обратно, однако после почти трех часов болтанки в воздухе категорически передумал и собирался сдавать билет, чтобы ехать поездом.
– Я думала, только мои дорогие Поволоцкие настолько безрассудны, чтобы пользоваться самолетами! – хохотала красивая дама с короткими гладко зачесанными набок волосами. – Признаться, три года назад, когда они сообщили, что летят в Москву, я опасалась, что больше никогда их не увижу. Но теперь они тоже, я уверена, к трапу ни ногой. А я тем более. Не знаю ни одного человека, которому не делалось бы дурно во время полета!
– О! – обрадованно ввернул Поволоцкий. – Вот и моя стыдная история. Сначала я, ради экономии времени, настоял на том, чтобы лететь, а потом носился с пакетами по салону и, вместо того чтобы подбадривать перепуганного Бориса и бледную Галочку, вслух проклинал несчастного пилота за неумение правильно лететь. Вел себя грубо, негуманно и несправедливо. И даже не думал просить прощения. Не до того было. Время мы, кстати, тогда так и не сэкономили – по прилете в Москву отлеживались еще сутки, чтобы прийти в себя.
– Нет-нет, так не пойдет! – внезапно кинулся возражать москвич. – История не засчитывается! Рассказ начали не вы, а Наталия. Кроме того, не такой уж он и стыдный. Давайте другое признание!
– Столичные веяния принесли нам убийственную игру, – вполголоса пояснил Поволоцкий для Морского и Светы. – Самоубийственную, я бы сказал. Называется «Русская рулетка». Каждый рассказывает сокровенную историю из своей жизни. Желательно секретную. По возможности такую, какую вне игры никому рассказывать не стал бы. А дальше – как повезет. Никто из нас не знает, как воспримут эту историю слушатели, кому перескажут и вообще, как все обернется. – Было видно, что игра ему явно нравится.
– Не заговаривайте нам зубы! – вмешался столичный гость. – Ваш выстрел, Шура! Где ваша история?
– Ну, хорошо, – зловеще протянул Александр Иванович, и Света поняла, что вытащить его для разговора до конца игры точно не получится. На удивление, Поволоцкий оказался краток. – Когда я был у вас в гостях, то все еще злился на Лизу. Совсем немного, но мне за это стыдно.
– Принимается! – кровожадно улыбнулся московский гость. – Я обязательно ей передам!