– Ну отчего же? – с улыбкой протянул московский гость. – Очень даже представляем. Такой был шухер, что даже я, всего на день прибыв тогда в командировку в Харьков, и то про эту фееричную историю наслышан! Так не годится! – посерьезнел он. – В вашем городе играть в «Русскую рулетку» совершенно невозможно. Что ни секрет – так всем о нем известно. Что ни признание – так обязательно на людях.
В этот момент в дверь комнаты тихонько постучали и на пороге показалась хрупкая фигура седовласой Елизаветы Васильевны. Глаза ее почему-то смеялись, хотя интонация была самая что ни на есть серьезная.
– Галочка, к вам еще гостья. Не знакомая, но интересная, и настроенная очень по-деловому.
– Да! Дело у меня! – Елизавету Васильевну решительно оттеснила крепкая бабулька в повязанной до самых бровей косынке. – Который тут из вас Аполовецкий? – и добавила, недружелюбно глядя на зашторенные окна: – У, темнота! А говорят, интеллигенты!
– А вы кто будете, простите? – подала возмущенный голос дама из кресла. – Кроме того, к нам просто так – нельзя. У нас игра. И всякий, кто пришел, обязан рассказать какую-нибудь тайну.
– Ишь, удумали! – несколько растерявшись, попятилась бабулька, но тут же снова принялась ругаться: – Некогда мне с вами болтать! И сами бы лучше не рассиживались, а делом занялись. Еще и члены партии, небось, а вместо блага Родине сплошные разговоры…
– Зачем вы так, – мягко вмешалась дама с короткой стрижкой. – Члены партии тоже ведь имеют право на отдых. А Александр Иванович Поволоцкий – тем более. Он беспартийный, но вполне советский человек. И трудится наравне со всеми членами ВКПб, ну, то есть с нами… Какие у вас к нему претензии?
– Позвольте, это мы решим с глазу на глаз? – вмешался наконец Поволоцкий и, быстро увлекая за собой незваную бабульку, исчез в недрах коридора.
– Вот это выстрел так выстрел! – прокричал вслед московский гость. – Для харьковских реалий, я так понимаю, самый мощный. Отказ играть – само по себе уже рискованное заявление. Вы не находите? «Я ничего вам не скажу» означает «У меня есть от вас секреты». И это сразу же наводит на массу подозрений. Считаю выступление гражданки, – гость кивнул на закрывшуюся дверь, – самым эффектным выстрелом сегодняшней игры!
Вокруг согласно закивали, посмеиваясь. Вошедший через минуту Александр Иванович прервал общее веселье настороженным:
– Морской, Светлана, можем мы пройтись?
И уже в дверях, шепотом, не слышным остальным, добавил:
– Нам письмо. От Коли…
Во дворе, облокотившись спиной о широкий ствол липы, Света нелепо вертела в руках несвежий обрывок ткани (кажется, простыни) с несколько раз наведенным карандашом посланием и все еще пыталась что-то перечитывая понять. Морской тоже уже несколько раз прочитал присланные Колей строки.
– И ведь что интересно! – Поволоцкий задумчиво смотрел вдаль. Туда, где за углом дома только что исчезла бойкая бабулька. – Простая женщина. Трудяга. Из области. В свой единственный выходной специально приезжает в Харьков, чтобы отвезти дочери передачу. Получает ответ, мол, выбыла. Добивается приема в админкорпусе, идет хлопотать и находит во дворе тюрьмы записку. И не проходит мимо! Представляете? Не бежит дальше по своим делам, а едет в центр, углубляется в незнакомый лабиринт улиц.
– Она же вам сказала: ей было по пути, – поправил Морской. – До Чернышевской тюрьмы – рукой подать. А ей как раз сказали там наводить справки о новом местопребывании дочери.
– И что? – вспылил Поволоцкий. – Все это что-нибудь меняет?
– Нет, абсолютно, – пошел на попятную Морской. – Просто уточняю…
– Она поехала, чтобы занести, а не донести, понимаете? И это очень важно! Выходит, можно, даже нужно верить людям.
– Конкретным – да, – гнул свое Морской. – Всем в общности – не стоит.
– Да хватит уже! – Светлана наконец вышла из оцепенения. – Пожалуйста, давайте о записке! Раз Коля написал и указал ваш адрес, значит, он верил, что вы поймете эти странные слова. Александр Иванович, миленький, ну сосредоточьтесь, почитайте еще, подумайте! Я вас очень прошу.
Поволоцкий со вздохом снова взял в руки обрывок простыни.
– Не знаю. Право слово, не имею ни малейшего понятия, что Николай хотел этим сказать. Давайте вместе, – он начал читать вслух: «Нашедшего прошу доставить на Совнаркомовскую, 8. А. Поволоцкому» – ну это, предположим, ясно. Теперь предупреждение: «Передайте Свете, Доця в опасности». Какая «Доця»? У вас же вроде сын?
– Доця – это сержант Доценко, – наперебой начали объяснять Морской и Светлана.