– Вот видите, вам в этом тексте проще разобраться, – сказал Поволоцкий и продолжил: – Теперь вот, вроде тоже все понятно: «Виновник этого, как и моих мучений, зашифрован тут. Скажите Свете имя:». Он ставит двоеточие, из чего можно сделать вывод, что нижеприведенные слова – шифр, в котором затаился этот самый виновник.
– Да-да, я тоже так считаю, – торопливо вставила Света, глядя на Поволоцкого с такой надеждой и мольбой, что Морской со вздохом отвернулся. За несколько минут до этого Саша уже делал попытки что-то распознать в дурацком Колином шифре, и новые усилия, почти наверняка, никакой сдвижки бы не принесли.
– Ну, может, по созвучию? – робко спросил, скорее сам себя, Поволоцкий. И снова прочитал:
– Уклюже дёт репаха.
Пот солвей, чисит про.
Ка раз и гарм приро!
Вам по звучанию эта сомнительная композиция ничье имя не напоминает? Нет? Вот и мне тоже.
– Но там же еще продолжение… – осторожно заметила Света.
– Тем более! – вздохнул Поволоцкий, но до конца «стихотворение» все же дочитал:
«Нки
колка
детс»
– Послушайте! – опять взмолилась Света. – Это наверняка что-то из ваших игр со словами. Коля рассказывал: вы в этом большой мастер. Как там вы назывались в Ленинграде? Ну, то течение, которым Коля восхищался. Которое запретили в 31 году и вас даже в ссылку из-за него направили. Оберуэты?
– Обэриуты, – хором поправили Поволоцкий и Морской. – ОБЭРИУ – Объединение реального искусства.
– Вот видите! – обрадовалась Света. – Свое зашифровали, значит, и Колину шифровку разгадать сможете.
– Ничего мы не шифровали, – автоматически ответил Поволоцкий, продолжая смотреть на обрывок простыни. – Есть такое понятие, как аббревиатура…
Света даже обиделась:
– Вообще-то я училась в школе. И в институте тоже. И в библиотеке работаю неспроста. Где тут аббревиатура? Раз так, то вы должны бы были быть обреи…
– Спокойно, – жестом остановил Свету Морской, – Саша явно не об этом.
– Да, Света, я не собирался вас обидеть. Я просто думал, может, тут, – Поволоцкий показал на последние три строчки Колиного текста, – аббревиатура. Но нет. «Нки колка детс» никак не расширяется. И сокращаться тоже не желает. А вот о первых строках у меня есть кое-какое мнение… Хотя, конечно, это графоманство чистой воды…
– Вы же не собирались обижать? – снова разобиделась Светлана.
– Смысл первой строки понятен, ведь так? «Уклюже дет репаха», это неуклюже идущая черепаха. В первой строке у слов забраны первые буквы. С «потом солвея» немножечко сложнее, но, если предположить, что он в полном своем виде «соловей», то выходит, во второй строке пропускается середина слова. Соловей ведь обычно «поет»? Вот и выходит, что «пот солвей, чисит про» – это «поет словей, чистит перо». Мне, конечно, совершенно не ясно, почему у него одно перо. Впрочем, в целом, зачем все это было городить, тоже не ясно.
– Что с последней строчкой? – предчувствуя скорую разгадку, хрипло спросил Морской, забыв обо всякой вежливости.
– В ней не хватает последних букв в словах, – невозмутимо ответил Поволоцкий. – «Приро» – это, очевидно, «природа», остальное тоже можно додумать. Типа «как различна и гармонична природа»! – Поэт снова несколько раз проговорил записанный Колей текст и усмехнулся: – Конечно, это не классический абсурд. Но в чем-то, может, даже интересно. Итак, исходный текст мы восстановили и даже вывели правило шифрования.
– Ура! – вдруг закричала Света и кинулась на шею Поволоцкому. – Вы гений! – причитала она. – Настоящий гений! Простите, что я на вас ворчала!
Морской, извиняясь, глянул в глаза приятелю, мол, «сами видите, нервы у Горленко не в порядке». Тот понимающе кивнул и, мягко отстранив Светлану, снова уставился на карандашные буквы.
– Только все это нам, увы, ничего не дает! – резюмировал он в конце концов. – «Нки – колка – детс» – звучит прям как проклятие. Мы знаем, что к первому слову надо добавить начало, ко второму – середину, а к третьему – конец. И что? И ничего. Вариантов вроде масса, но с именем не вяжется ни один. Например, если это «гонки-колонка-детсад», то получается «гоонад». Вы знаете кого-нибудь с именем Гоонад? Или с фамилией? Или хотя бы с чем-нибудь похожим. Товарищ Гоопод вам в жизни не встречался? – Половецкий даже разгорячился. – Устройство слов – плохое орудие шифровальщика. Оно слишком эфемерно и разномастно, чтобы можно было играть им в подобных ситуациях. Ну, – завершил он свой пассаж совсем уж неожиданно, – или же ваш Коля просто издевается…
– Ой! – вдруг выкрикнула Света. – Я думаю, должно быть какое-то очень советское имя! Мы с Колей, когда родился Вовчик, столкнулись с такими новообразованными именами! Это долгая история, не спрашивайте. Главное – мы много про это говорили. Сейчас, дайте подумать… – Она, кусая губы, смотрела на записку так, что просто удивительно, почему та не загоралась. – Не получается! – призналась Света наконец.