– Яков – мой муж – практикует в области судебной психиатрии, – ответила Ларочкина мама, невесть как догадавшись, что имеет в виду Воскресенский. – Потому и юристами тоже быть приходится. Совсем немножко…
Когда старик Воскресенский принялся рассуждать о том, что «немножко юрист» – термин неудобоваримый, Ларочкина мама тихо выскользнула из палаты, кивнув Галочке на нуждающегося в собеседнике деда, мол, подмени, пожалуйста. И вот теперь Галочка читала Воскресенскому вслух какую-то книжку (очень тихо, чтобы не разбудить задремавшего с газетой на соседней кровати соседа по палате), Ларочкина мама моталась где-то в недрах больничных коридоров, а сама Ларочка, точь-в-точь, как на скамейке запасных во время физподготовки, скучала, грустно глядя в окно.
К счастью, вскоре в палату ворвались взволнованный папа Морской и хмурящийся следователь Игнат Павлович Ткаченко. Первым делом оба почему-то подскочили к соседу Воскресенского по палате и, осторожно приподняв газету, заглянули ему в лицо.
– Это не он! – шарахнулся Морской и тут же обернулся к Воскресенскому: – Ваш прошлый сосед таки перевелся в другую палату? Он к вам не заходил? Точнее, я хотел сказать… – Заметив, что адвокат хмурится, папа Морской взял себя в руки. – Здравствуйте, Александр Степанович! Как ваше здоровье? А потом уж все вопросы про соседа.
– Не в вежливости дело. Но здравствуйте, Володя, – отозвался Воскресенский. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Сосед мой не менялся и никуда не переводился. Он, если не ошибаюсь, уже неделю тут лежит.
– Лежу! – подтвердил сосед просыпаясь и спросил почему-то именно у Игната Павловича: – А что, запрещено? Ну, если нет, пойду перекурю. А вы общайтесь. Вижу, что вам нужно.
– Я ничего не выдумал, и я в своем уме! – быстро проговорил папа Морской под строгим взглядом Ткаченко, когда дверь за соседом закрылась.
– Пойду поговорю с врачами, – постановил Игнат Павлович, на ходу решительно выуживая из кармана удостоверение. – Да и товарищ сосед подозрительно лихо увильнул. Взгляд у него наметанный – вижу, сразу понял, где я работаю. И быстро убежал. Где тут у вас курилка?
– А что случилось? – спросила Галочка.
Не дожидаясь ответа, Ларочка, выкрикнув предупреждающее: «Погодите! Я за мамой! Она нам не простит, что без нее поговорили!», кинулась в коридор.
Когда Лариса с мамой вошли в палату, там стоял шум-гам.
– Выходит, ваш Саенко нарочно закрыл меня и дядю Витю, так дедушкиного соседа по палате зовут, в курилке, чтобы не мешали? А сам подменил лекарство? – с ужасом спрашивала Галочка.
– Получается, так, – растерянно отвечал папа Морской. – Но я его спугнул, и он сначала прятался, а потом решил сделать вид, что лежит в этой же палате. Все это очень странно.
– Он что, хотел убить меня? – живо интересовался Воскресенский. – Но за что? И почему не убил? Судя по тому, что вы рассказываете, Владимир, да и по слухам в юридической среде, товарищ Саенко привык достигать своих целей. Вы помешали? Он бы вас убрал… Я не говорю о физическом воздействии. Послал бы к медсестре или, там, попросил бы выйти на минутку. Он не похож на человека, который может отступить из-за прихода нежелательного гостя. Тем не менее, вас он не устранял, а я остался жив. Поэтому мне ваша версия кажется нескладной.
– Думаю, – защищался папа Морской, – все дело в том, что вы мне говорили. Вы ведь сказали, что ничего не знаете и убийцу не видели. Помните? Наверное, в тот момент Саенко и передумал вас убивать, решив, мол, будь что будет. Но! – Тут папа Морской очень серьезно посмотрел на Галю. – Вы говорили, что Галочка проходит главным свидетелем и что она-то точно знает, что там случилось. Я боюсь, что опасность, угрожавшая вам, теперь направлена на вашу внучку.
Воцарилась гробовая тишина.
– Я же говорила, что это не похоже на аллергию, – первой, как ни странно, начала мыслить конструктивно Ларочкина мама. – Давайте разберемся, что было в капельнице…
– Ох! Я ведь вылила содержимое флакона в окно, – встрепенулась Галочка. – Но где же сам флакон? В нем, быть может, еще есть остатки вещества, а на нем – отпечатки пальцев. Вероятно, его санитарка выкинула. Но этажный мусор тут выносят раз в неделю. Флакон можно поискать. Пойти расспросить и поискать?
– Не стоит, – остановил ее вернувшийся Ткаченко. – Я понимаю ваше беспокойство и панику, – официальным тоном обратился он к присутствующим, – но, судя по всему, переживать не из-за чего. Никто из медперсонала не видел тут другого соседа. Осталось поговорить только с дежурящей тогда медсестрой, но ее начальница клянется, что посторонний в палату не проник бы. Выходит, что присутствие здесь товарища Саенко было случайным. Если вообще было, – Ткаченко грозно глянул на папу Морского.