Выходило глупо и вразрез со всеми правилами конспирации: окружающие смотрели на Свету как на наглую выскочку, а товарищ Киров своими оправданиями перед новенькой санитаркой демонстрировал мягкость характера и разговорчивость, неприемлемую для его должности.
Собственно, всё это Ткаченко Свете и высказал, отпустив Якова наконец и явившись в Колину палату для объяснений.
– Рискуя репутацией, Яков Иванович допустил к вам супругу, а она, вместо того, чтобы не привлекать внимания, устраивает настоящий цирк! – с укором говорил Игнат Павлович. Причем Коле, решив, видимо, что разговаривать со Светой бесполезно.
– Вы же сами сказали: если что-то срочное – сразу вам сообщать. И еще, что больница – отличное место для нашего с вами контакта, – Света и не думала отступать.
– Да, но есть же какая-то очередность. Экспертиза Якова важнее, чем ваши сиюминутные прихоти.
Света собралась возразить, но тут в разговор включился Коля. По его собственному утверждению, он все никак не мог нащупать нитку, за которую нужно было потянуть, чтобы размотать случившуюся с ним путаницу событий, потому с каждым часом становился все мрачнее. Перебивать его Света не решилась.
– Что показала экспертиза? Я сумасшедший?
– К сожалению, нет, – не слишком щадя собеседника, ответил Игнат Павлович. – Микроанализ обнаружил в дымообразующем веществе, использованном убийцей, исключительно усыпляющие средства. Причем не слишком опасные: в максимальной концентрации, то есть первую минуту, действуют отменно, а потом уже почти никак на людей и не влияют. В состояние агрессии они точно никого не приводят. Максимум – вызывают кратковременное искажение зрительных образов перед потерей сознания. Но это вряд ли могло заставить тебя взять пистолет и пристрелить своих сопровождающих. Так что даже состояние аффекта пристроить не получится. Если в ближайшее время дело не разгадаем, пойдешь под суд хладнокровным убийцей двух человек: подложил бомбу с газом, взорвал, всех усыпил, потом убил, ограбил и пытался скрыться, но получил по голове упавшей от взрыва балкой.
– А сам почему не сразу уснул? Что? Сначала прятал лицо в воротник? Ну да, прятал – воняло же. Но в целом – бред! А где бы я взял этот усыпляющий газ? Я в химии ни бе, ни ме, между прочим, – возмутился Коля.
– Ох, – неодобрительно покачал головой Ткаченко. – Молчал бы уже! Нам всем в прошлом месяце читали лекцию о передовых методиках задержания. И о фантастической идее – гранате с усыпляющим газом – мы все довольно много говорили и шутили. В том числе о том, что сделать ее, в общем-то, легко – сотрудникам НКВД доступ к достаточным для этого снотворным средствам предоставлен, не говоря уже о дивных свойствах отпускающегося в аптеке анестетика совкаина, который лектор назвал гордостью отечественной фармацевтики. И ты на этой лекции был – лично расписывался, что все прослушал и со всем ознакомлен.
– Да он спал тогда! – вмешалась Света. – Я помню, он рассказывал: после ночного дежурства на лекцию пошел и уснул в уголочке тихонько…
– Было дело, – рассеянно улыбнулся Коля. – Проспал лекцию про усыпляющий газ. Смешно!
– Ничего смешного нет, – отрезал Ткаченко. – Это лишний аргумент, чтобы тебя виновным выставить. Да и подозревать нам, кроме тебя, некого. Я уже все мероприятия провел, какие мог. Опрос родственников и коллег убитых ничего не дал. Попытки со свидетелями преступления поработать – тоже все впустую. Прошлое Воскресенского ни на какие мысли не наводит. Ты – главный подозреваемый, как ни крути.
– А Ивановы? – с нажимом спросил Коля.
– Все плохо с вашими Ивановыми, – отмахнулся следователь. – Вернее с ними-то все хорошо. Натуральные растратчики. Продукты списывали как негодные, а сами из-под полы продавали. Засудят Гастроном № 3 как пить дать, вместе с директором Куликом, при попустительстве которого все это и происходило. Впрочем, Кулик – мой давний знакомый – он, может, и ни при чем. А Ивановых ваших точно под суд отправят. Но самое плохое в них не это, а то, что заседание, которое при множестве свидетелей вел товарищ Саенко в вечер убийства, как раз Ивановым и посвящалось. И их обоих тоже видели в зале. Мой знакомый Кулик и видел. Так что след ложный. – Ткаченко отвернулся, явно не желая наблюдать, как тает надежда в глазах Коли. – Да оно сразу понятно было, – добавил он со вздохом. – Воскресенская уцепилась за Ивановых только потому, что вычитала слово «Великан», которое присутствовало в показаниях Николая. Это неверный отправной пункт для размышлений. Тот самый усыпляющий газ вызывает перед отключкой искажение восприятия. Яков утверждает, что Николаю, скорее всего, привиделось, что входящий в комнату человек был гигантом. Воображение все преувеличило. И даже если нет – мало у нас высоких и крупных соотечественников, что ли?